Она выглядела обыкновенно, говорила ровно, и я вдруг испугался, что она уже настолько глубоко заражена болезнью безвременья, что даже разговор с Егором не расстроил ее. Зато на Егоре все было написано: он был не в расстройстве — он был в глубоком горе, и Арно заметил это.
— Это тоже ваш друг? — спросил он Люсю.
— Я его ждала, — сказала Люся. — Я его люблю.
— Почему он такой печальный? — спросил финн.
— Он приехал за мной, — сказала Люся.
Финн наморщил и без того морщинистый лоб. Он медленно думал. Мы молчали. Он думал, наверное, минуту. В кино — это долгое время. Затем он произнес:
— Ты не можешь вернуться.
Люся кивнула.
— А он не хочет возвращаться без тебя. — Финн глубоко вздохнул, решив такую сложную задачу. Люся снова кивнула, а финн неожиданно задал вопрос: — Почему ты не вернулась раньше?
— Я старалась, — ответила Люся.
Егор слушал, как и я, — это было для нас новостью.
— Я достала велосипед и поехала к Музыкальному детскому театру.
— Такк, — сказал Арно, который, видно, не понял, почему надо ездить к театру.
— Там и есть наше окно, щель.
— Такк. — Арно кивнул. Ему было все ясно.
— Я нашла женщину, и с ней больной юноша, в коляске. Только они и могут сказать, когда это будет.
— Знаю, — сказал Арно. — Я слышал. Это есть специальные люди. Они очень ценные люди. Но окно совсем редкое. У нас теперь нет. Но дальше, где-то в Таллине, было. Там есть все это.
— В Таллине есть другое окно? — зачем-то спросил я. И подумал, что это первая ценная информация, которую я смогу привезти отсюда.
— Они очень хранят его. И правильно. — Арно сидел, вытянув культи и привалившись спиной к своей корзине. — Это есть опасно. Нельзя, чтобы все путалось. Мы уже умерли. Может, давно. Я умер в восемнадцатом году. Я был военный летчик. Я воевал с красными под Виипури. Потом я попал в плен, и под Новый год я ждал расстрела. Я давно умер. У меня новая жизнь.
— У вас все иначе? — спросил я.
— У нас есть цивилизация, — уверенно ответил Арно. — Это любопытно. Земля еще не открыта. Мы открываем ее. Если ты отнесешь мой журнал в Петербург или Хельсинки, то за мной придут люди и увезут меня. И мне сделают новые ноги. Протезы. И я снова полечу.
Он говорил просто и медленно, чтобы мы поняли. Он замолчал, и Люся продолжила свой рассказ:
— Когда я договорилась с Соней и возвращалась на вокзал, меня захватили бандиты. Меня стерегли, я не могла убежать. А дни там, на нашей Земле, бежали. И я не знала, сможет ли Егор пробиться ко мне. А если сможет, найдет ли он меня?
— Если бы он добрался до Киевского вокзала, — сказал Кюхельбекер, который незаметно подошел к нам, — я бы сказал ему, кто и где тебя прячет, императрица. Ведь мы планировали экспедицию. И не успели.
— Я вас не знаю, — сказал Арно, не двигаясь. Он смотрел на высокого костлявого министра, и тот ему не нравился.
— Меня можно и не знать, — сказал Кюхельбекер, — а вот я о вас все знаю. Вы воздухоплаватель с Запада. Ваш полет кончился здесь. И если бы мы победили, я бы вас допросил — нам очень важно знать ситуацию на Западе. Так как я — министр империи и ведаю ее безопасностью.
— Империи нет? — спросил Арно.
— Куда она денется! — ответил Кюхельбекер. — Под тем или иным названием она выживет. Куда ты денешь несколько сот человек, которые населяют эти края и которым нужна власть, защита и угнетение? Обратите внимание, с какой скоростью ветераны вылезли из своих нор, когда вы зарезали нашего императора. И прогнали вас.
— Не нас, — ответил Арно. — Мы здесь такие же пленники, как и вы, господин.
Кюхельбекер положил мне на плечо невесомую сухую руку и отвел в сторону.
— Послушайте, — сказал он, — я думаю, что у нас с вами могут быть общие интересы.
Он сделал паузу, ожидая моей реакции. Я молчал.
— Я человек пожилой и физически слабо развит. Вы же молоды и сильны. И вам и мне нужно выбраться отсюда. Помогите мне, и я вам помогу.
— А как вы мне поможете? — спросил я.
— Я вас провожу до университета, я покажу, где живет Соня, я помогу вычислить, когда открывается щель, — ведь я уже много лет курирую это направление.
— Вы не Кюхельбекер, — сказал я. — Кто вы такой?
— Ах, не тратьте времени даром, — сказал Кюхельбекер. — Я был комкором. В тридцать седьмом за мной должны были прийти. Вы найдете здесь немало таких же.
— А зачем вам псевдоним?
— Я не знаю, чья рука и когда захочет до меня дотянуться.
— Вы хотите сказать…
— Я ничего не хочу сказать, — оборвал меня Кюхельбекер. — Но наша Земля невероятно велика, сотни лет, если не тысячи, она наполнялась людьми, которым не нашлось места у вас. Что я о ней знаю? Лишь немного больше этого чудака-путешественника. Так вы согласны бежать со мной?
— Согласен, но я должен поговорить с Егором и Люсей.
— Разве они не остаются здесь?
— Все так сложно…
— В сущности, все так просто, — ответил комкор и пошел прочь. Он не стал отходить далеко, а гулял по окружности лежащей на земле оболочки воздушного шара.
Я подошел к моим спутникам.
— Кюхельбекер предлагает свою помощь, — сказал я, — в поисках Сони и отверстия.
— А что ему нужно взамен? — сразу спросила Люся.
