Мои ноги незаметно двигались все быстрее, и я почти бегом выскочил на пристань речных трамваев и еле успел остановиться наверху. Одна лодка лежала на причале, две другие были привязаны и покачивались на незаметной волне, а вот четвертая — видно, ее унесло и опрокинуло — как раз в этот момент причаливала. Один из бандитов выскочил на причал, чтобы привязать ее, второй сушил весла.
Я стоял прямо над ними.
Слева, облокотившись на парапет, замер Кюхельбекер, а Люси с Егором не было видно — они еще не подошли.
Бандит увидел меня и сказал:
— Чего смотришь, лодки не видал? — Он был молод, и его круглое мучнистое лицо было усыпано веснушками.
— Помочь? — спросил я.
— А чего помогать?
Он сложил весла и выпрыгнул на причал. Второй бандит уже завязал узел.
Они поднимались наверх и прошли совсем рядом.
— Ты чего здесь стоишь? — спросил веснушчатый. — Сбежать решил?
— А тебе что за дело?
— У нас порядок, — сказал бандит. — Не ошивайся здесь, а то с атаманом Веней шутки плохи.
Он провел ребром ладони по горлу и засмеялся.
Они медленно пошли прочь. Я не двигался.
Слева подходили Люся с Егором. Появление бандитов было для них полной неожиданностью, и, вместо того чтобы продолжать гулять вдоль парапета, они резко остановились.
Это вызвало подозрение у бандита.
— Смотри, — сказал он, — сколько их здесь скопилось.
Кюхельбекер правильно сделал. Он повернулся и пошел прочь, заглядывая вниз через парапет. Ребята стояли как вкопанные.
Бандиты чувствовали неладное. Но им лень было предпринимать что-то.
Они уходили, порой оборачиваясь.
Когда они отошли метров на пятьдесят, я увидел, что из Дворца вышел Веня в сопровождении Григория Михайловича и одной из женщин. Он тоже увидел меня и поднял руку, то ли призывая, то ли приветствуя.
Видно, самым разумным было тогда пойти к Вене, поговорить с ним и вернуться к лодкам через час. Но мы все уже были заряжены бегством. Внутри сидел азарт, напряжение, которое не позволяло остановиться и разойтись. Именно этот кураж заставил меня, вместо того чтобы подчиниться Вене, кинуться по ступенькам вниз и начать распутывать узел. Пока я возился с ним — узлы всегда сопротивляются, если ты спешишь их развязать, — я услышал четкие частые шаги по лестнице — Кюхельбекер оказался рядом со мной. Он прыгнул в лодку и сел на банку. И тут же начал устанавливать весла в уключины.
— Ну где же Егор с Люсей?
Вот и они. Они сбегают вниз, а за ними, буквально в пяти шагах, бежит веснушчатый разбойник — он первым сообразил, что нас надо ловить.
Узел наконец-то поддался моим усилиям, и веревка упала на доски причала.
— Прыгай! — крикнул я Люсе, потому что мне показалось, что она оробела и медлит.
Люся прыгнула, лодка закачалась. За Люсей пошел было Егор, но остановился — одной ногой на носу лодки, второй — на причале. Он не хотел меня бросать.
— Да иди ты! — крикнул я. — Не мешай.
Веснушчатый сбежал по лестнице и ринулся ко мне. В руке у него был хорошо заточенный нож. Финский нож из моего хулиганского детдомовского детства.
Но именно воспоминание о детстве и позволило мне перехватить его несильную руку и вывернуть ее так, что нож упал на причал. Я подхватил нож. И был рад — заимел оружие. Я не намеревался им пользоваться, но я мог его при случае показать.
Пока я поднимал нож, бандит снова кинулся на меня, я отшвырнул его дальше, и Егор, оказавшийся у него на пути, толкнул бандита в сторону; громко плеснула вода — бандит упал в воду.
Но сверху бежал еще один.
— Держись! — крикнул я Егору и, сунув нож за ремень, сильно толкнул лодку. Так сильно, что сам еле-еле успел упасть на нос — ноги наружу — и сшиб Егора, который упал внутрь. Лодка опасно закачалась, и Кюхельбекер принялся ругаться, вспомнив, видно, как скакал в кавалерийскую атаку в отряде Буденного.
Лодка пошла от берега. Кюхельбекер зачерпнул слишком глубоко, но уже со второго гребка он принялся работать быстро и уверенно.
Егор присел за моей спиной, рядом с девушкой.
На лестнице появились другие бандиты. Они были возбуждены, веселы, как будто их пригласили поиграть мальчишки из соседнего двора.
Вот и Веня. Он остановился сверху и машет руками.
— У вас что, огнестрельного оружия нет? — спросил я.
— Оно сюда почти не попадает, — откликнулся Кюхельбекер. — Не знаю почему.
В руках у Вени был пистолет. Он держал его двумя вытянутыми руками, как шериф из Сан-Франциско.
Пуля взбила фонтанчик воды.
— Лавируй, — крикнул я. — Из всякого правила бывают исключения.
Кюхельбекер гребанул правым веслом, лодка вильнула. Щепка отлетела от борта и ударила меня по щеке.
Нас подхватило течением, и с каждой секундой мы уходили все дальше.
Бандиты возились у двух других лодок.
— Вас сменить? — спросил я.
— Смени. — Кюхельбекер тяжело дышал.
— Я сам, — сказал Егор.
Он переполз, поменявшись местами, на место Кюхельбекера и принялся грести быстрее.
Мы почти достигли земли, когда первая из двух лодок отчалила от вражеского берега.
Мы не могли пристать прямо к берегу: над нами нависал обрыв — набережная была облицована гранитом. Мы стали двигаться дальше, к Метромосту, где склон спускался к воде.
