«Этот такой же оголтелый, как Трошин. А учитывая его агрессивный уход от преследования, так и покрепче Трошина орешек. Ну обезвредили его, и то дело, — подумал Ермилов, тем не менее испытывая сосущее чувство тревоги. Кто еще стоял за Стеценко, что они замышляли? Ощущение такое же, как при вытягивании морковки на огороде. Тянешь и уже чувствуешь, что вот-вот ботва оторвется, а овощ останется в земле. Однако в случае с морковкой всегда можно вооружиться лопатой. Координаты морковки известны, копать любой умеет. Но все гораздо сложнее в случае с оставшимися на свободе членами подпольной группы. — Надо здешним товарищам сказать, чтобы покопали окружение Стеценко. Хотя после его шумного задержания гуровское агентурное подполье наверняка приняло меры глубинной конспирации. Но это если перестрелку за городом сопоставили с исчезновением Стеценко с радаров».
Однако Ермилова сейчас гораздо больше заботил Демченко, чем чужие недоработки. И все же, пока шел от тюрьмы до Управления, начал набрасывать план работы со Стеценко.
Первым пунктом Ермилов для себя наметил выяснить, соблюли ли должную конспирацию при обыске у Стеценко дома или про обыск узнало пол-района, где он жил.
Из показаний Стеценко было ясно — его завербовали два года назад. Обучение он проходил на Украине. В Киеве его прогнали через полиграф, убедились в искренних намерениях работать на военную разведку Украины, а затем провели обучение — конспирации, стрельбе, изготовлению СВУ[19] и как вести скрытое наблюдения за объектами, попадающими в зону интересов украинского ГУР.
Ермилов успел просмотреть дело недолгой оперативной разработки агента ГУР, обратил внимание, что тот частенько ездил в Краснодар, Тамань и Щёлкино на машине. В Краснодаре, наверное, как и в случае с Трошиным, встречался с контактерами от английских спецслужб, а в Тамани и Щёлкино виделся с кем-то приезжавшим с материковой России. Возможно, в тех городах окопались еще агенты ГУР или его связные.
Населения в том же Щёлкине тысяч десять — двенадцать. Поработать с полицейскими осведомителями, со своими… Наверняка удастся выцепить кого-нибудь подозрительного. Да, трудоемко, требует дополнительных сил, а с учетом СВО с людьми сейчас напряженка. Все региональные УФСБ выделяют сотрудников для работы на новых территориях. В таком же режиме работает и полиция. Мало того, что круглосуточно на службе, да еще и по командировкам разметало личный состав. В лавке мало кто остался. Некоторые поувольнялись из-за начавшихся событий.
Война — контрастный свет, который высвечивает людей такими, какие они есть, без прикрас — лишь черный силуэт, словно в театре теней. От жгучих лучей не спрятаться. Как лазерным хирургическим скальпелем отсепарируют бахвальство и чванство, останется лишь чистое желание служить Родине, если оно, конечно, в наличии.
Добравшись до кабинета, Ермилов набросал план работы по контактам Стеценко. Наметил также необходимость посмотреть его биографию до 2014 года и поднять все поездки за границу тогда и уже после возвращения Крыма в границы России.
Ермилов отправил план Плотникову, надеясь, что тот либо пришлет для работы еще кого-то, либо загрузит местных оперативников. Главное, чтобы не попросил «совместить приятное с полезным» и не навесил на него заодно и эти хлопоты.
К вечеру готовились к проведению обыска у Демченко. Ольга Ивановна расшевелила своих сотрудников — все бегали как наскипидаренные. Егоров снова поехал контролировать процесс, на этот раз одевшись по гражданке, надвинув свою кепку-хулиганку на самые глаза.
Ермилова теперь уже не беспокоил возможный внезапный отъезд Демченко в связи с полученной от Влада подпиской о невыезде. Целью обыска стала скорее психическая атака на него и желание Андреевой подкрепить вялое положение следствия чем-то посущественнее, чем просто нож, пусть и боевой, признанный экспертом однозначно холодным оружием и принадлежащим Демченко, так как на нем обнаружили отпечатки пальцев владельца.
Информация от Галыги о том, что дома у Демченко хранится оружие посерьезнее ножа, требовало подтверждения.
Обыск мероприятие всегда тягостное для хозяев. Сперва, конечно, предложили Демченко выдать оружие, о котором поступила информация из надежного источника.
Навстречу полиции во двор вышла вся семья. Мать с испуганным лицом, запахнув на груди халат и судорожно сжав ворот в кулак, бросала взгляды то на мужа, то на сына.
Демченко, одетый в джинсы и футболку с надписью «Istambul forever», стоял прислонившись к стене дома и качал головой на все вопросы об оружии.
Старший Демченко пошел в дом и вынес свой форменный кортик и наградной ПМ[20].
Он протянул их полицейскому с раздражением:
— Я русский офицер! Потомственный моряк.
— Ищите, если хотите, — пожал плечами Влад.
Отец мельком взглянул на него, и Егоров почувствовал во взгляде немой вопрос. Знает каперанг о возбужденном против сына уголовном деле или нет?.. Естественно, понимает, что просто так с обыском не приходят, но не определился, как себя вести.
