— Формально из-за родителей, которые там живут в Виннице. Но на самом деле она националистка. Демченко-старший против их общения и сожительства, иначе как шалава ее в семье не называют. Только Влад чихал на их мнение. Там отношения, замешанные на сильной страсти. Знаешь, бывает такая роковая привязанность… — Сергей вздохнул.
Ермилов посмотрел на него с интересом и снисходительностью. Сергей смутился и отмахнулся.
— Ну тебя! Я дело говорю!
— Это и правда дело. Во всяком случае, многое объясняет, — посерьезнел Ермилов.
Он пошел на встречу с Демченко, озабоченный полученной информацией. Выдать Владу сразу же то, что знает о существовании Алены, рискованно. Может вызвать слишком бурную реакцию и отторжение. Захлопнется как устричная раковина, никаким ножом не вскроешь.
К тому же Ермилов уже отправил в Москву запрос по этой Алене, нет ли на нее чего-нибудь, а заодно попросил Свиридова провентилировать тот же вопрос здесь, на месте. Хотелось узнать и о том, где она жила в Севастополе, с кем, если не считать Демченко, осталась ли тут родня, знакомые. Что слышно о ней после ее отъезда в 2014 году? Подключил к этой работе и Ольгу Ивановну. Полиция с опросами соседей и знакомых могла сработать лучше, под благовидным предлогом. Во всяком случае, участкового знают в лицо, меньше вопросов, а с ним можно отправить подполковника Филипчука, чтобы сориентировал участкового.
Ермилов толкнул дверь кафе и увидел на том самом месте, где недавно сам ждал Демченко, задумчивую фигуру Влада, обхватившего чашку с горячим кофе, словно бы замерз он этим довольно теплым днем.
Дул с утра юго-западный ветер. Севастополь расположен так, что склоны Главной гряды Крымских гор прикрывают его от сильных ветров, и даже когда на полуострове шторма, тут может вполне быть штиль или дуть такой ветерок, как сейчас: слабенький, напоенный ароматами высушенных за лето трав, моря, с легкой примесью бензина. Припекало солнце. Как сказал дежурный в гостинице, температура воды около двадцати градусов и даже можно искупаться, что Ермилов и надеялся осуществить к вечеру.
То, что Влад пришел раньше, показалось неплохим сигналом. Ермилов кивнул ему, неторопливо заказал кофе и с чашкой приблизился к Демченко, поздоровался с ним за руку и сел на твердый подоконник-скамью с благожелательным ожиданием на лице. И дождался…
Влад остался стоять и спокойным, тихим, но свинцово-тяжелым голосом спросил:
— Вы думаете, я болван?
Ермилов невольно глянул себе через плечо, увидев мельком свое изумленное отражение в оконном стекле, словно не к нему обращались, во всяком случае, он не рассчитывал, что все начнется с такого захода.
— У меня пока что не было оснований так думать, Владислав Григорьевич, — осторожно возразил Ермилов. — Более того, я склонен полагать, что вы гораздо умнее, чем хотите выглядеть. Все же сказывается уровень вашего обучения. Мы в определенном смысле коллеги.
— Вы же организовали весь этот цирк с изъятием оружия!
— А у вас изъяли оружие? Как я понимаю, вы хранили его без надлежащего разрешения? Ну значит, был сигнал. Ведь дыма без огня не бывает. Что же, возбудили дело?
Демченко вздохнул, понимая, что доказательств причастности Ермилова к событиям последних дней у него нет, а если бы и были… Что это поменяло бы?
Влад присел рядом, отодвинув свою чашку с кофе к самому окну. Стекло подернулось дымкой.
— Давайте к делу. Хотите откровенности? Будет. Вот только как с моим выездом в Стамбул? Статья ведь плевая, по которой ко мне прикопались. Можно и штрафом ограничиться?
— Насколько я помню, наказание по двести двадцать второй подразумевает в том числе и штраф. А вы добровольно сдали оружие?
Влад взглянул на Ермилова насмешливо, уже откровенно забавляясь торгом — информация взамен на снисхождения от суда.
— Если бы сдал добровольно, не было бы сейчас уголовной статьи. Я хочу понимать свои перспективы, если начну вспоминать то, что подзабылось.
— Мы готовы будем ходатайствовать перед следствием, возможно, чтобы даже не доводить дело до суда. В том случае, если вы начнете активно помогать.
— Что включает в себя активная помощь? — уточнил Демченко.
— Откровенность. Ответы на вопросы, которые вы нам так и не дали. Прохождение полиграфа.
— Даже так? — чуть приподнял брови Демченко на довольно-таки невозмутимом лице. — О’кей. Сделка вполне логичная.
— Я бы не называл это так, — поморщился Ермилов. — Вы сами пришли к нам с заявлением, мы за вами не бегали и не выпрашивали дать информацию. Но то, что вы рассказали, требует серьезной детализации, чтобы разрозненные события, произошедшие с вами весной в Стамбуле, обрели более конкретную форму. То, что вы незаконно храните дома оружие, не имеет никакого отношения к нашему с вами общению, однако мы готовы помочь, если вы в определенном смысле пойдете навстречу.
— Кругом сам виноват, — кивнул Демченко. Его массивный лоб, обрамленный ежиком русых волос слегка покраснел. — А вы — благодетели.
