В углу стоял электрический чайник на столике, чашки, заварочные пакетики в корзинке, батон хлеба и несколько свертков. Наверное, для перекуса. Демченко прекрасно знал, что проверка дело длительное. С перерывами, чередой повторяющихся вопросов. Это как в спортзале — придется делать несколько подходов к одному и тому же снаряду.
Демченко показалось, что в квартире есть еще люди. Он обладал завидной интуицией и обостренным нюхом. Погружаясь, всегда улавливал изменения запахов от снаряжения и смесей — от этого зависела жизнь. Влад учуял в коридоре запах как минимум еще одного одеколона, которым не пахло ни от оперативника, ни от полиграфолога.
На первом пристрелочном этапе полиграфолог настраивал аппаратуру, задавая вопросы, на которые ответы были общеизвестны и не вызывали двусмысленного трактования. Своего рода лакмусовая бумажка для дальнейшей проверки.
Первая неожиданность для Ермилова случилась тогда, когда на вопрос «У вас с этими людьми состоялось две встречи?» прозвучал ответ «Нет». Демченко добавил: «Четыре или пять». «Отвечайте только да или нет», — прервал его внезапные откровения полиграфолог.
Олег сохранил невозмутимый вид лишь потому, что ожидал подобных подвохов — слишком многое было недосказано ранее. Сегодня Демченко шел ва-банк. Ответ и теперь был довольно обтекаемый. Правдивый — не подкопаешься, но часть правды все же оставалась за кадром. Хитрая тактика.
Вторая неожиданность подстерегала, что называется, за углом первой.
Вопрос: «На встречах присутствовали только Эдвард и Найгел?»
Ответ: «Нет».
В этот момент Ермилов счел возможным прервать работу к большому недовольству полиграфолога. Достал фотографию Криса Доннелли и предъявил Демченко. Тот прищурил один глаз, поскольку копия с паспорта была несколько размытая, но тут же кивнул:
— Он! Что за тип?
— Военная разведка Великобритании, — Ермилов не считал нужным скрывать. Тем более они обговорили это с Плотниковым. Если и выдать информацию, так только ту, что есть в открытом доступе. — Кристофер Найджел Доннелли. — Он обратил внимание на реакцию Демченко, тот покрутил головой с довольно обескураженным видом, как видно, все оказалось серьезнее, чем он предполагал. — Что обсуждали на других встречах? Их оказалось несколько больше, как я понимаю?
— Стал вспоминать перед прохождением полиграфа, всплыли некоторые детали, — ничуть не смутился Демченко. — Не говорили мы там ни о чем новом, потому и подзабыл. Переливали из пустое в порожнее. Обсуждали в основном, какое оборудование понадобится для погружений. Не собирался я использовать свое. Слишком дорогое удовольствие. Сначала говорили о работе в условиях порта в ночное время. АВМ–12–К[29], буксировщик, то да се.
— Кто еще присутствовал на встречах?
— Однажды пришел спец, кстати, с его национальностью я не определился. Может, даже итальянец. Профи. Боевой пловец наверняка. С ним мы говорили по снаряге. Я так понял, что всей операцией… — Демченко осекся и поправился, — всеми подводными работами, которые планировали мне поручить, руководить собирался именно этот тип. Они его называли Джо, возможно, он Джованни, а не, скажем, Джордж.
— Кто еще?
— Какой-то мутный тип, напоминавший болгарина. В Крыму их ведь много. У меня глаз наметанный. Физиономия его показалась знакомой. Черноволосый с сединой. Худощавый и смазливый. Такие когда-то рекламировали джинсы в немецких каталогах шмотья, в «Квелле», так, кажется, те журналы назывались… Честно сказать, я не совсем понял, зачем меня ему представили. Смотрины какие-то идиотские устроили, что ли. После этого наши отношения с ними пошли на спад. Я стал чувствовать недоверие. Меня будто прощупывали. Заметил, что за мной ходит хвост по Стамбулу. Вот тут я и свинтил, ушел на глубину и лег на грунт. — Эта фразочка была, как видно, из лексикона его отца-подводника. — И все вроде шло хорошо. Оброс уже по корпусу ракушкой…
— И тут взрыв около Борнхольма заставил вас быстро всплывать на перископную глубину, — насмешливо подхватил Ермилов.
— А в перископе вы собственной персоной со своими каверзными вопросиками, — Демченко хмыкнул. — В чувстве юмора вам не откажешь. Только мне, знаете ли, не до смеха.
— Да мне, в общем-то, тоже.
Ермилову хотелось добавить: «К тому же вы до сих пор пытаетесь водить меня за нос и многое не договариваете». Но вместо этого он решился пойти на легкую провокацию:
— Такие серьезные приготовления… И все для одного пловца. Неужели не планировался напарник или напарница? Может, группа боевых пловцов для подстраховки?
— Не исключалось, что будет работать группа. Об этом говорили. — Демченко чуть побледнел.
— А тот болгарин, — Ермилов сразу же отступился от скользкой темы, чтобы усыпить бдительность, — о чем вас спрашивал?
— Задавал странные вопросы. Спрашивал, как часто я бываю в Крыму? С кем там общаюсь? Кто остался в Севастополе или в других городах из бывших пловцов, кто-то, может, ушел на пенсию раньше, до две тысячи четырнадцатого? Езжу ли я на материковую часть России? Был ли на новых территориях — Донбасс, Луганск?
— И что вы ответили?
— Обтекаемо.
