Этот вид, засевший в памяти, курящий Горюнов и его слова, которые Вася повторял как заклинание: «Это тебе не тюрьма в Пакистане», успокаивали, напоминая, что даже из самых безвыходных ситуаций есть выход, и красный ковер с геометрическими фигурами и несколько турок, сидящих на ковре, — это не последнее, что он увидит в своей жизни.
На первом же опросе, еще до осмотра доктора, полному полицейскому чину со смоляными черными усами, смуглому и хмурому, Егоров выдал по-английски версию, которой должен был придерживаться до последнего. Он с женой решил пожить в Турции, работают дистанционно, программисты, начали заниматься дайвингом, познакомились с Демченко, подружились. На чужбине тянешься к своим. Зашел проведать инструктора, а там страшная картина. Как он понял, Демченко ее не убивал, а сам только зашел в квартиру, за несколько минут до него, Егорова — Шарова. Вася даже слегка поддавил, внушая полицейскому, что, вероятно, Демченко и в самом деле не убивал — так разделать женщину он вряд ли успел бы. Вместе находились на Принцевых островах, вернулись хоть и порознь, но время-то на возвращение одинаковое, а потом Егоров, переодевшись, сразу пошел к новому приятелю, чтобы провести приятный вечерок, о котором договаривались заранее.
Полицейский выглядел совершенно индифферентным, он выполнял рутинную работу и вроде не испытывал к Васе никакой личной заинтересованности, как было бы, если бы задержание инициировали спецслужбы. Это обнадеживало.
Хотя в камере, все время прокручивая в голове недавние события, Егоров все больше утыкался в версию, возникшую от замкнутости пространства и кажущейся безысходности, — как будто случившееся спектакль. Демченко мог слить англичанам все, что произошло с ним в Севастополе, возникшие отношения с ФСБ после его заявления, а убийство Алены — операция прикрытия для Демченко. Влад может теперь спокойно раствориться на мировых просторах и работать на MI6 в качестве опытного боевого пловца и инструктора, в то время как все будут думать, что он сидит за убийство в турецкой тюрьме. Сменит личину полностью, изменит внешность — и нет Влада Демченко… Труп Алены — это бутафория…
Последняя сентенция чуть приводила Егорова в чувство — запах крови… Да и труп он видел своими глазами. Не бутафория. Но Алена ли это была? Впрочем, Влад не мхатовский актер, чтобы так сыграть горе. Он в самом деле был в шоковом состоянии. То, как тряслись руки, какой ужас был написан на его лице…
И все же опять Василий начинал прокручивать все заново. Ситуация от нехватки деталей и фактов начинала выворачиваться как лента Мебиуса, и Егоров ходил по кругу, периодически утешаясь словами Горюнова о пакистанской тюрьме. В них заключался оптимизм и опыт Петра, которых теперь так не хватало Василию.
«Можно взять тюрьму в Стамбуле штурмом, — без иронии предложил бы Горюнов, узнай он о Васином несчастье. — Помогут решить задачу «спящие» боевики РПК. Позвонить ребятам? Они ради меня на многое пойдут».
Воображение включалось, и лежащий на жесткой койке, на колючем сером одеяле Василий видел перед собой смуглое худощавое лицо Петра, так похожего на араба.
Задремавшего Егорова, которого не вызывали к дознавателю уже дня четыре, вдруг толкнул кто-то легонько в плечо. Рядом с ним на койке сидел один из группы курдов. По-английски он говорил плоховато, но Вася, опасавшийся полицейских провокаций, оказался перед дилеммой — верить или нет.
Курд сказал, что знает Кабира Салима — это был арабский оперативный псевдоним Горюнова. «Лучше бы я был в пакистанской тюрьме», — подумал Егоров, вслушиваясь в негромкий шепот беззубого курда. Вроде не старого, но уже крепко битого жизнью и местными полицейскими. Зная, что Горюнов погорел именно в Турции, Вася опасался, что спецслужбы знали его псевдоним и могли использовать, чтобы раскрутить теперь российского контрразведчика.
Он подумал, что, если ничего не скажет курду, хуже себе не сделает, в конце концов, есть Титова, которая предупредила своих. Она, конечно, не знает о гибели Алены и о том, что Демченко подозревают в убийстве подруги… Но важно ли знать все сейчас? Зачем стали бы подключать Горюнова — чтобы он задействовал своих знакомых курдов и нашел лазейку в камеру предварительного заключения?
Однако Горюнов просчитал возможные Васины сомнения и страхи. Когда Егоров сказал:
— Вы ошиблись. Я не знаю никакого Кабира…
Курд произнес еще тише:
— Он просил напомнить тебе про бельгийскую винтовку убитого тобой снайпера.
Как видно, Горюнов не стал уточнять, что снайпер был сирийским курдом, иначе помогать ему отказались бы. Тот самый снайпер, который метким выстрелом отколол кусок кости от Васиной лопатки.
Василий придвинулся к курду и коротко рассказал ему о смерти Алены, якобы от рук Демченко, и что он сам попал под раздачу случайно. Вася нарочно изложил ту же версию, которой придерживалась полиция. Все-таки опасения оставались.
Как бы ничего нового не сообщил, если сейчас их прослушивают, но все же Ермилов будет знать, хотя бы что произошло, а выводы уж сделает самостоятельно.
