Сергей и Виталий притащили еще одного боевика, дожидавшегося Рустемова около акведука. Илья скрутил второго, хотя в потасовке тот ему разбил губы.
Ермилов уже набрал номер Свиридова:
— Андрей Александрович, у нас ЧП. Подрыв гранаты. Трое контуженых, двое из них ранены. Один погиб. Трое задержанных. Нужен следователь, экспертная группа.
— Что вы там наворотили? — выдохнул генерал. — Сейчас будут люди.
Егорова удалось уговорить под видом сопровождения раненного осколком мичмана сесть в ту же «скорую». Ермилов шепнул доктору, чтобы Егорова осмотрели по поводу контузии, не обращая внимания на его возражения. Демченко уехал раньше, первой каретой «скорой». Он был без сознания. Ему досталось больше всех.
Прибыли следователь и эксперты. Уже начало темнеть. Район оцепили, искали четвертого из группы Визиря. Его выдал тот, который разбил губы Илье. Дал описание внешности. Пришлось задействовать силы МВД и начать план-перехват.
В свете мощных прожекторов мельтешили комары и мотыльки. Мелькали из света в тень люди, то и дело у кого-нибудь на ветровке вспыхивала светоотражающая надпись «ФСБ». Приехал сам Свиридов.
— Олег Константинович, полчаса назад прислали сообщение из столицы. Оказывается, турки известили через своего официального представителя в Москве, что «вашего парня не оставят в покое». Демченко собирались ликвидировать и в Крыму.
— Как видно, Влада мы сунули на встречу с его киллером. Надо будет покрутить Визиря, но что-то мне подсказывает, не будет он так откровенен, как Стеценко. Такого пожизненным не напугаешь. Отморозок! Поздно спохватились. Знать бы раньше…
Ермилов нахмурился, увидев, что принесли носилки и черный мешок. Тело Филипчука бережно положили в спецмашину.
Свиридов было напустился на Ермилова, почему не подтянули спецназ для спецоперации, а действовали только силами оперативного состава… Но он и сам прекрасно знал причину — Ермилов обсуждал с ним это накануне, ведь задержание проводить не планировалось. Думали выйти на агентов ГУР и взять их под наблюдение. Не было никаких намеков на готовящееся покушение уже на территории России.
— Я не успел толком с Семеном познакомиться, — с горьким сожалением сказал Ермилов, поглядывая в конец проулка, там мелькал огонек сигареты Горюнова.
— У него нет никого близких. Кажется, дядька — дальний родственник. Родители умерли рано, с женой он развелся, а детей не нажил, — вздохнул Свиридов.
Ермилов несколько дней до похорон, вспоминая Филипчука, думал, что одиночество в данном случае к счастью — нет сирот и вдов. Но похороны, на которых присутствовали одни мужчины, произвели на Ермилова жуткое впечатление. И поплакать некому… Титова — сотрудник, она не в счет. Мрачные лица и гранитная тяжесть на сердце.
А на поминках в большом холодном зале со множеством окон все пили водку, не пьянели и поглядывали друг на друга виноватыми глазами. Все чувствовали себя тягостно. А Ермилов решил, что первое впечатление о Филипчуке его не обмануло. Вот именно такие бросаются на дзот, не задумываясь. Послали представление на орден Мужества. Кому только его передавать?..
Дядька Филипчука оказался дряхлым стариком. Его привели под руки, хотя он пытался шкандыбать сам, опираясь на костыль, обмотанный внизу медицинским пластырем. От деда исходил запах болезни, запущенности и нищеты. Когда Ермилов подошел к нему сказать о награде, тот с дрожью в голосе поблагодарил за то, что похороны полностью оплатили и поминки.
Свиридов, услышав разговор, кивнул на Горюнова:
— Ведомство оплатило, и Петр Дмитрич существенно поучаствовал. Только не говори ему, что я сказал, он просил не распространяться.
Титова спала на верхней полке в купе укрывшись с головой. Егоров, которого все еще мутило, периодически выходил в туалет. Ермилов смотрел в окно, помешивая чай в стакане с подстаканником.
Время как будто схлопнулось, и не было этого месяца затянувшейся командировки в Крым. Трупы, боевики, Крымский мост, Латакия и агент ГУР МОУ, следственный изолятор и допросы…
Визирь, как и предполагал Ермилов, на сотрудничество не пошел. Молчал он глухо, зато его подельники оказались разговорчивыми. Они же и сообщили, что Визирь известил англичанина-куратора о двурушничестве Стеценко. Значит, утечка об аресте все же была.
Вторую верхнюю полку занимали коробки с копченой и вяленой рыбой от Юриного дядюшки Ивана Борисовича, варенье из розовых лепестков и молодых грецких орехов, связки крымского лука и две коробки от Горюнова с мандаринами и апельсинами, благоухавшими на все купе. Ему прислали фрукты самолетом в Симферополь из Латакии как раз накануне отъезда Ермилова с его оперативниками. Одну коробку Петр просил передать Александре. Вместо того чтобы самому приехать, он отправлял жене и детям мандарины. Как его Саша терпит?..
Петр, прощаясь, как всегда, был невозмутимым и собирался лететь в Узбекистан. Ни словом не обмолвился о гибели Филипчука. Просто проводил Ермилова на вокзал «помахать платочком», как он выразился.
