Теперь копать стал Лещенко, а Бурсак отгребал землю из тоннеля наружу, набрасывал к стенке оврага и замаскировывал ломаным кустарником. Они прошли чуть меньше метра, когда Сенька услышал, как его напарник вскрикнул, и одновременно послышался какой-то шум. Он тут же подошел к тоннелю и увидел, что обрушившийся свод завалил ноги Лещенко. Тот лежал на животе и по пояс под землей. Видать, пытался выскочить, когда почувствовал, что потолок осыпается. Бурсак схватил друга за руки и стал вытягивать из-под земли. Слой оказался не таким большим, и вытянуть Лещенко ему удалось быстро. Тот, плюясь и ругаясь, пошевелил ногами, сделал несколько наклонов.
— Сука, хорошо вовремя увидел, — ругался он. — Был бы тоннель ниже, я бы и дернуться не успел, как завалило.
Инженеры посмотрели в тоннель. На полметра его пол был завален землей — в верхней части отвалился приличный пласт. Теперь толщина потолка тоннеля составляла вообще меньше полуметра. Ни машину, ни человека не выдержит.
— Мышь пробежать не успеет, — констатировал Лещенко. — А у меня полны ботинки песку теперь. Давай, вытряхивать буду, а ты наломай еще кустарника. Придется еще и эту дыру замаскировывать.
— Лучше землю внутрь вернуть, накидать назад, — почесал Сенька в затылке. — Все коту под хвост. Сумерки скоро, а у нас результата никакого. Хотя отрицательный результат — тоже результат.
Еще около двух часов они забрасывали землю в тоннель, пытаясь сделать попытку подкопа менее заметной. Потом кустарником маскировали это место. Лопаты решили спрятать подальше в лесу. Все же инструмент может пригодиться. Может, в другом месте, может, и не для подкопа, а еще для чего-то. Все собранное и найденное отрядом с таким трудом становилось ценным.
— Кто это? — Романчук ткнул пальцем в двух мужчин в полувоенной одежде и с польскими фуражками на головах.
Баум стоял рядом и в пролом в кирпичной стене башни смотрел в бинокль. Сорока озирался по сторонам, чувствуя себя явно неуютно. По какому-то нелепому стечению обстоятельств это старое пожарное депо сгорело. Наверное, еще до войны. И эта вышка, построенная еще в начале века для наблюдения за населенным пунктом, устояла, но трещина в кирпичной кладке прорезала ее от самого фундамента до оконного проема на пятнадцатиметровой высоте. Здесь, на окраине городка с парком и прудом, наверняка до войны было место для отдыха, прогулок с детьми. А теперь неухоженный заросший парк, сгоревшее здание пожарной части, полуразрушенная каланча и разбитая гусеницами военной техники дорога. И там внизу, на дороге возле парка, остановилась легковая машина, из которой вышли трое и принялись осматривать большой грузовик с фургоном.
— Это синяя полиция, — мрачным голосом отозвался Якоб Аронович.
— Что за синяя такая? — спросил Сорока, глянув в окно. — Потому что форма синяя? Что-то мы таких тут не видели и о таких не слышали.
— Коллаборационисты. Их так в народе называют. Полиция, созданная немцами из поляков на оккупированных территориях Польши.
— А что же мы их раньше тут не видели? — удивился Романчук. — Откуда взялись?
— Ну как вам сказать, — пожал старый провизор плечами. — Немцы их создали как вспомогательную военизированную полицию для поддержания порядка на оккупированных территориях. Они же для поляков, а не для фольксдойче и не для немецких гарнизонов или городов, где стоят немецкие гарнизоны. Кто же их туда пустит? Сначала вроде использовалась исключительно как криминальная полиция, а теперь охраняют еврейские гетто. И ловят не столько уголовников, воров и грабителей, сколько сбежавших евреев.
— А эта машина нам бы подошла, — задумчиво сказал Романчук, разглядывая фургон. — Как считаешь?
— Поздно, вон гаврики пришли, сейчас оприходуют. Если бы бесхозная была, тогда можно еще посмотреть, в чем там неисправность. Видишь, завести не могут.
Партизаны молча наблюдали, как двое полицейских топтались вокруг машины, заглядывали под днище, открывали дверь фургона и смотрели туда. Мужчина в гражданской теплой куртке, которого полицейские привезли с собой, открыл капот, поковырялся в моторе, потом полез в кабину. Кажется, он пытался завести машину, но та не издала ни звука. Один из полицейских нашел прутик, вместе с водителем открыли бензобак и прутиком как щупом проверили уровень бензина. Судя по жестикуляции, бензина было много. Несколько минут водитель, а потом и полицейские по очереди пытались крутить ручку, чтобы завести двигатель принудительно, но машина пару раз чихнула и замолчала. Мужчина в куртке отошел от машины и безнадежно махнул рукой. Кажется, он стал показывать, что ее лучше на буксире оттащить в гараж и там разобраться с неисправностью.
— Может, Яноша попросить посмотреть машину, пока эти решают, пока они за буксиром ездят? — предложил Сорока. — Глядишь, что-то толковое и скажет. Что скажешь, Якоб, далеко у этих твоих полицейских какой-нибудь гараж, куда они могут оттащить эту машину? У них вообще есть какая-то техника?
— А кто их знает, что у них есть? — вздохнул еврей.
