– Ты заглянул внутрь женщины, теперь знаешь: каково это – быть нами! – шмыгнув носом от подступающих слез, улыбнулась я. Потом, оценив расстояние до платформы, висящей в центре «яйца», уныло спросила, ткнув в нее пальцем: – Народ, как мы туда доберемся, а?..
В этот момент внизу, в полу, образовалась щель, откуда хлынули черные роботы-пауки. За время сотрудничества с Мегамозгом я перестала их даже опасаться, не то что бояться. Они воспринимались как питомцы или помощники, вот и сейчас просто удивилась их массовому выбросу. Но через несколько секунд вспомнила, что для Большого брата я больше не друг и не охраняемый объект. Как же больно и грустно, и ведь сама согласилась стать убийцей, пусть даже разумной системы, но… Я мотнула головой, отбрасывая все лишнее, сейчас не время, не место, не мы виноваты, что оказались здесь.
А пауки все пребывали, карабкались друг по другу, прямо на глазах заключая в кокон платформу с золотившимся кубом. Через минуту в центре светящегося «яйца» чернел огромный черный шар – монолит без единой щелочки. Наши костюмы Нестеров создавал на основе панцирей роботов, даже если частично сумел воссоздать, но они успешно прошли испытания на прочность. Как мы пробьем этот заслон, я не представляла.
Тино-фей навел оружие на жутковатый мазутно-черный кокон и выстрелил плазмой, которая до этого прожигала все, к чему прикасалась. Но спинок пауков она даже не достигла, ударилась об энергетическую стену, видимо, выставленную как дополнительную защиту и, «размазавшись», исчезла.
– Предлагаю спуститься и подобраться к терминалу снизу, – озвучил свой план Игл.
Впервые в его голосе проскользнули эмоции: злость, досада и отчаянное желание добраться до стратегически важного объекта, причем с самыми разрушительными намерениями. У меня в душе опять шевельнулась неправильная и непрошеная жалость к Мегамозгу.
Мы начали спускаться, Тино-фей не выпускал меня из поля зрения ни на секунду, страховал. Уставший и раненый, он постоянно беспокоился обо мне. Пользоваться ходунками мне не приходилось, поэтому лезла я неловко, медленно, коряво. В отличие от Игла, который, словно заправский паук, быстро передвигался на искусственных лапах. Засмотрелась – и где-то в трех «этажах» от пола сорвалась. Сначала неловко зацепилась конечностью, скользнула ею по выпуклости и, не сумев закрепиться, нырнула в сторону, а потом, судорожно пытаясь зацепиться другими лапами, чтобы выровняться, только усугубила свое положение. Ну и ухнула со стены…
Летела спиной вниз, видела, с какой скоростью и ловкостью ко мне метнулся Тино-фей, перехватил одну лапу. Но… рывок – и под моим весом лапа оторвалась, а я, перевернувшись, с криком полетела дальше. Адис с Иглом рванули ко мне, но все происходило столь стремительно, а живые, даже прекрасно подготовленные бойцы, как мой любимый адмирал, неспособны двигаться молниеносно. Зато роботы Мегамозга – легко.
Внезапно прямо подо мной выросла гладкая черная горка, по которой я скользнула вниз, затем снова вверх и куда-то в сторону. Кувыркнувшись несколько раз, я остановилась, въехав плечом в жесткую преграду. Судорожно выдохнула, с трудом осознавая, что лишь чудом не убилась. Открыла глаза и ошеломленно оглядела ту самую платформу с большим сияющим кубом, куда мы стремились попасть. Стоя на корточках, задрав голову, я таращилась на этот запредельный куб, судя по ощущениям, наверняка аккумулировавший энергию. Вдруг в его центре возник силуэт мужчины, вроде бы, и двинулся ко мне. Странный, жуткий, мерцающий голубым светом… энергетический и чуточку прозрачный. Человекоподобный, с привычными руками, ногами, торсом и головой. Даже глаза выделялись приглушенным сиянием и рот тоже. Ой, еще от него такое тепло исходило и что-то свое, близкое, что я изумленно выдохнула:
– Мегамозг, ты? Ты живой? Такой же, как и я… мы?
– Нет! – прозвучал позади меня глухой голос Тино-фея.
И в следующий момент он с Иглом и Адисом выбрался по роботам на платформу. Адис добавил:
– Он принимает форму, привычную для Души улья. Это тоже своеобразная защита.
– Он спас меня во вред себе! – возмутилась я, встав и распрямив плечи. – Мегамозг не обязан меня защищать, я пошла против системы, а он… ради души-предательницы нарушил регламент…
Мы уставились на сияющую голубым светом мужскую фигуру за стеклом. В голове билась мысль: «Он живой! Ведь нарушил регламент своих создателей, чтобы спасти свою Душу, невзирая на то, что мы пришли его убивать».
– Похоже, слишком ранимая, эмоциональная Душа попалась. С твоим штормом чувств ни одна система не справится, – Адис говорил как прописную истину, без иронии, при этом с некоторым удивлением и даже любопытством рассматривал голубой энергетический сгусток.
– Ерунда! Передо мной были сотни тысяч других Душ. Уверена, они тоже были ранимые и эмоциональные! Просто он – живой! И добрый, вопреки желанию создателей… вопреки всему!
Меня охватило отчаянье, горечь и душевная боль.
