– А если просто изменить его? – неожиданно вмешался Адис. – Ведь убивает нас не весь регламент, а несколько его пунктов.
– Основа регламента – взаимодействие живой Души и интеллектуальной системы, этого не изменить. Иначе по Вселенной будет курсировать бездушный всемогущий логик, дальнейшие решения которого прогнозировать невозможно. Если она готова навечно остаться здесь, – Игл кивнул на меня, – изменим регламент под наши потребности и все.
– Я против, – за моей спиной выросла мощная фигура Тино-фея. – Моя пара и мои дети не останутся в этой ловушке.
– Заменить Душу можно, если…
– Ты подойдешь, – неожиданно вмешался Мегамозг, оборвав Игла, ткнув голубым, потрескивающим энергией пальцем в Адиса.
– Как? – удивилась я.
– Тогда почему ты забрал землян, если Адис подошел бы в качестве Души? – еще сильнее удивился нетранец.
А вот Адис, судя по его лицу, все понял без подсказок Мегамозга. Они на несколько томительных мгновений сцепились взглядами, а потом рушианин глухо ответил:
– Потому что до последнего анабиоза я был в паре. И в улей попал с моей Лиолой. Наша энергетическая система завязана друг на друга. Поэтому Души он выбирал из не связанных рушиан.
– Да, – совсем по-человечески кивнул Мегамозг и мягко, даже виновато пояснил, – за время анабиоза и за последние дни Адис смог частично восстановить свою энергетическую систему. И вполне подходит для процедуры слияния со мной.
– Адис, зачем тебе это? – растерянно спросила я, а в душе вдруг начала подниматься робкая, тонюсенькая такая надежда. – Ведь даже сама процедура слияния крайне опасна, трое наших погибли…
– У рушиан более подходящая энергетическая система, вся сотня Душ проходила слияние без проблем. Земляне гораздо слабее.
Грусть и горечь в голосе Мегамозга можно было черпать ложкой. Я чувствовала, что он помнит каждую свою Душу! Скорбит по каждой!
– А как же новая жизнь? Семья и…
– Моя пара погибла, Ирина. Внутри у меня лишь боль потери, которую ничто не способно унять, заглушить или хоть как-то помочь. Такие как я, потерявшие пару, не в состоянии долго жить. Это мучительно во всех аспектах. Поэтому слияние с Мегамозгом поможет мне хотя бы унять эту боль. По сути, это будет частичное слияние, как происходит у пары рушиан, только на эмоционально-интеллектуальном уровне. Я обрету надежного и понимающего меня с полуслова друга и напарника.
– А как же любовь? – печально вздохнула я.
– Со временем и любовь, возможно, найду, – светло улыбнулся Адис. – Конечно, она не будет как у нас, рушиан, настолько полной и всеобъемлющей. Но, пообщавшись с вами, землянами, ежедневно пропитываясь вашими чувствами, понял, что новые отношения, которые основаны только на взаимной любви, когда-нибудь тоже могут стать для меня возможными. Необыкновенным опытом. И новым этапом в жизни.
– Так что мы решили? – оборвал нашу лирику Игл.
– Меняем Душу, пока регламент заблокирован, а затем вносим в него изменения, – постановил Тино-фей, прижимая меня спиной к своей груди.
Он боялся этой процедуры обмена прежде всего из-за меня. И Мегамозг тоже посчитал нужным его успокоить:
– Не волнуйся, Тино-фей, согласно моим данным, девяносто шесть процентов гарантируют успех…
– Лучше бы ты промолчал! – рыкнули мы с Адисом, опасливо посмотрев на Тино-фея.
– Я обещаю, слышишь, все пройдет хорошо! Для Ирины точно! Ведь она уже прошла процедуру и жива! – заторопился Адис, отметив засиявшие желтым светом глаза моего адмирала.
– Подтверждаю, Ирине ничего не угрожает на сто процентов.
Я испуганно пролепетала:
– А Адису, значит, да?
– Все, хватит! – Адису надоело выслушивать наши страхи. – Давай, Мегамозг, начинай, время идет.
Из стены напротив выдвинулся блок с манипулятором, который пристыковался к платформе. Два знакомых мне аппарата в виде паучьей спинки и две медицинские капсулы.
– Шлемы можно снять, здесь подходящая для вас воздушная смесь, – распорядился Мегамозг.
Мы с Адисом, усмехнувшись, без опаски полностью расчехлились.
Дальше происходило почти все то же самое, что и в первый раз. Нас словно паук захватил в плен лапами, прижал к себе и вонзил клыки в головы. По крайней мере, мои ассоциации и ощущения были именно такими. Последнее, что я запомнила, это мертвенно-бледное от волнения лицо моего любимого Тимофея.
Я очнулась в капсуле с ощущением, будто проспала сутки после посещения спа-салона. Неожиданно на крышке, а не в мыслях, отразилось мое ошарашенное лицо – чистенькое, свеженькое, голубые глазки сияют, губки яркие и розовые, волосы красивой золотой волной раскинулись по ложементу. Красотка!
Насладившись собственным видом, шепнула в пространство: «Спасибо, Мегамозг!» Надеясь, что все прошло как задумано, потому что мне в голову никто с картинкой не лез. И мое выше всех похвал отражение мне продемонстрировали с намеком, что я красотка и пора дальше работать над «размножением и почкованием». Мегамозг – он такой, до мозга костей сводник, неисправимый.
