Я плохо переношу вид крови, примерно как меня техника, поэтому, когда подошла к Тино-фею ближе и увидела, что его распоротый защитный костюм в засохшей крови, меня замутило и бросило в крайность. Гордый мужчина, казалось, опешил от моего истеричного и заполошного требования немедленно вызвать ему врача, потом заверял, что с ним ничего серьезного не произошло. И сначала необходимо заняться тяжелоранеными.
Недолго думая, я буквально за руку повела Тино-фея в отсек с медкапсулами, заодно попросила Мегамозга увеличить их количество, чтобы сразу всем хватило. Пока помогала укладывать тех, кто был на грани и без сознания, Тино-фей занял свободную капсулу самостоятельно. Я, лишь мельком глянув, убедилась, что процесс лечения пошел. Зато дальше, словно преданная медсестра, уселась рядом с ним в ожидании. Понимала: глупо, помочь больше ничем не смогу. Но чем себя занять и куда идти на чужой территории? К своим не пустят, а в комнате, в одиночестве, буду сходить с ума от беспокойства. А тут вроде бы при деле – присматриваю за пострадавшими, вдруг им что-то понадобится.
Постепенно я успокоилась и даже заскучала. Тино-фей спал, под матовой крышкой капсулы было видно его спокойное лицо, а остальное скрыто простыней. Мань-ял, кстати, сопровождавший меня сюда, куда-то запропастился, а то бы я и компании этого делового, психологически подкованного обольстителя была рада, чтобы не сидеть в полной тишине, один на один со своими мыслями, в которые иногда лез Мегамозг. Поэтому, когда раздался сигнал коммуникатора, я вздрогнула и обрадовалась входящему вызову от Ульянки. Так просто, а будто вернулась домой, на Землю. Жаль, это лишь мимолетная иллюзия, но и она подарила толику приятной ностальгии.
– Ира! – радостно воскликнула подруга, увидев меня.
Я сипло всхлипнула и ласково погладила по экрану кончиками пальцев, обводя ее лицо:
– Уля, ты жива! Я за вас так испугалась, ты не представляешь…
– Это ты не представляешь, как я за тебя перепугалась! – сквозь слезы радости заголосила Ульянка. – Когда эти черные космические ниндзя тебя уволокли, думала, все – не увижу больше! Пропала моя единственная и любимая подруга! Обездолили меня окончательно, осиротили…
С улыбкой вытирая слезы, я нервно хихикнула:
– Да что я-то? Я жива-здорова! Мне даже обещали полную безопасность и защиту. А вот вы… Ульяна, ты такая молодец, у меня слов нет! Я тобой горжусь! Настоящая боевая подруга! Мы видели, как ты защищала женщин и детей, как помогала им.
– Ой, ну скажешь тоже… – Улькины щеки залило румянцем смущения. – Что я там делала такого… Вот ты – молодец. Подмогу отправила. Если бы не феранцы…
По дернувшемуся экрану Улькиного коммуникатора стало понятно: представив кошмарные перспективы, подруга содрогнулась.
А я вспомнила, о чем думала во время боя, и горько всхлипнула:
– Я… я такая дрянь! – Со мной началась истерика. Я зажмурилась на миг, вытерла слезы и призналась: – Мне так стыдно, Улечка. Ужас.
– Что ты несешь, Ир? Что случилось? – испугалась Уля.
Я мотнула головой, мне было стыдно, но нестерпимо хотелось выговориться:
– Когда увидела, как укагиранцы женщин крали, то… радовалась. Понимаешь, я испытала дикое облегчение и радость, что среди них нет тебя. Не страх и сочувствие, что наших женщин взяли в плен, мучить будут, а облегчение, что не тебя. Переживала только за тебя, а не за всех наших. А сейчас это сводит с ума…
– Потому что боялась больше всех за меня? – опешила Ульянка.
– Да, переживала только за тебя и Глеба еще. Я эгоистка, беспокоилась только за тех, кто дорог моему сердцу. Я радовалась, что там другие, а не ты, понимаешь? А ведь те женщины тоже свои, живые, разумные, добрые и… свои! Это убивает морально. Какое-то выборочное сочувствие. И особенно добивает, что наших украденных несчастных девчонок не спасти. Ведь это очевидно, когда столько монстров, а нас… всего ничего. Понимаешь? Их там будут истязать, убивать, а я радовалась, что среди них нет тебя…
– Знаешь, Ир, тогда я тоже эгоистка! Не дай бог, конечно, но, случись похожая ситуация, прежде всего переживала бы за тебя и Глеба. Честно сказать, я в тот момент тоже радовалась, что тебя с нами нет! Радовалась, что тебя феранцы раньше украли, тоже дикое облегчение испытывала! Потому что кто угодно лучше, чем укагиранцы, так ведь?!
Размазывая сопли и слезы, я кисло улыбнулась подруге. Как же мне повезло с Улькой, с моей родной и любимой подругой. Такую дружбу не каждому повезет обрести.
– Так, – кивнула ей, а потом уточнила. – Как вы там, бедные мои? Ты сама где?
Ульяна показала мне медкапсулу в белой комнате, где погибли первые претенденты в души улья. Под стеклом угадывались очертания мужчины.
