Николай Ефименко прекрасно всё это понимал. Ему ли не знать, что далеко не все операции завершаются успешно. Сколько разных нюансов. Кстати, и мне ведь делали первую операцию с полной надеждой на успех. А эта болезнь шуток не любит.
Ну а что касается меня самого, я на уровне подсознания понимал, что не случайно всё, что не должен я остаться на ногах. Почему? Это не тема данной книги. Это в книге «Я родился на Советской Земле», которую рассчитываю завершить в скором времени.
Да и потом ведь настоящий хирург – а Николай Алексеевич Ефименко стал к тому времени настоящим, даже не просто настоящим, блестящим хирургом, – мог быть уверен в успехе того, что делает сам или в крайнем случае делают его подчинённые. Тут же ему бы пришлось положиться на другое, хоть и военное – военно-морское – но всё-таки другое учреждение.
Мы ещё немного поговорили о всякой всячине, и он стал собираться по делам.
«Остаётся только ампутация!»
Через некоторое время состоялся консилиум. В кабинете начальника отделения собрались хирурги знающие, опытные.
Кабинет начальника отделения довольно просторный. Здесь я вечерами работал – мне специально оставляли ключи. Полностью исписал несколько еженедельников.
Мне предложили сесть на стул у входа.
Сначала дали выступить Андрею Витальевичу Коржикову, как моему лечащему врачу. Коржиков доложил то, что можно было докладывать при мне. Наверное, и до моего прихода совещались. Выступили и другие ординаторы отделения со своими предложениями.
Кажется, меня попросили выйти на несколько минут, поскольку надо было окончательно принять решение. И наконец, когда я вошёл снова, начальник медицинской части госпиталя сказал:
– Мы предлагаем вам ампутацию. Это по мнению консилиума, единственный выход.
Он хотел ещё что-то сказать, но я опередил, твёрдо заявив:
– Согласен!
– Мы можем вас отпустить недели на две – это безопасно для здоровья, поскольку все мероприятия, которые приведены, могут обеспечить длительную ремиссию. А вы уже два с лишним месяца у нас. Устали.
Я возразил:
– Нет, не нужно. Давайте уж поскорее. Пора возвращаться к делам и заботам писательским.
Совещание ещё некоторое время продолжалось, и я зашёл в ординаторскую спустя примерно час. Андрей Витальевич сидел за столом и что-то писал. Он обернулся увидел меня и хотел что-то сказать. Глаза повлажнели. Душа хирурга была с больным, по поводу которого только что было принято нелёгкое решение. Я это чувствовал. Видел… Вы знаете – вот бывает такое… когда на лице человека написаны переживания внутренние, когда он совершенно искренне, неподдельно, а всем сердцем, всей душой переживает.
Я сказал довольно бодро:
– Ничего, Виталич! Давайте лучше так… Что посоветуете в дни, оставшиеся до ампутации? Как готовиться к новому состоянию?
Он несколько оживился и стал советовать, как учиться уже сейчас ходить на костылях, подживая ногу, чтобы потом быстрее привыкнуть. Протезирование то происходит не сразу – самое целесообразное, через полгода.
Вот этот разговор оказался для меня памятен, даже не разговор, а то состояние, которое было у моего хирурга после консилиума.
И я написал…
Ты стоишь у стола, освещён твой халат
Светом лампы бестеневой.
Против смерти стоишь ты не час и не два,
Как солдат на передовой.
«Дайте скальпель, ланцет, приготовьте зажим!»,
А косая, как ворон, кружит.
Ждёт ошибки твоей, а в руках твоих жизнь,
Под наркозом тревожно спит.
Ты команду даёшь: «Ассистентов сменить!»
Вся бригада уже без сил.
Ты ж на месте. В руках твоих теплится жизнь,
И ты должен её спасти.
Пульс неровен… Каков же твой будет ответ?!
Бой, который уж час идёт.
«Дай мне силы, Всевышний!» – ты просишь, и свет,
Божий свет тебе силы даёт.
И проходит сквозь сердце и всё естество
Фраза главная: «Будет жить!».
Если Бога просил осветить мастерство,
С Богом сможешь ты всё свершить.
Вот тускнеет свет лампы бестеневой,
Вот сменил его Божий свет.
«Будет жить!» – приговор этот выстрадан твой,
Места в сердце иному нет.
Ты устало снимаешь перчатки, халат,
Как доспехи, выиграв бой.
И больному глаза твои говорят:
«Бог с тобою, и я с тобой!».
Это стихотворение посвящено хирургу Андрею Витальевичу Коржикову, но оно целиком относится и к его наставнику Михаилу Филипповичу Гулякину…
Удивительно… с тех пор, как вышли мои книги о Гулякине, при каждых обращениях в госпиталь, я оказывался в руках его учеников и последователей. В 1988 году лежал в отделении, возглавляемом Зеленовым, а лечащим врачом был будущий генерал, а в то время подполковник медслужбы Николай Ефименко. Тогда же познакомился с полковником медицинской службы Евгением Александровичем Войновским, будущим главным хирургом МВД, членом-корреспондентом Академии медицинских наук.
Подвиги военных хирургов, да и в целом военных медиков необыкновенны.
Мне очень нравится песня «Вальс фронтовой медсестры». Лишь одна строка мне кажется неточной.
Вспомним…
Фронтовой санбат у лесных дорог
Был прокурен и убит тоскою.
Так вот, работая над книгами, посвящёнными Михаилу Филипповичу Гулякину, делая литературную запись его военных мемуаров, я не заметил, чтобы он говорил о том, что медсанбат был убит тоскою.