– Это определенно должно было сопровождаться шумом. – Герцог изобразил небрежное безразличие к ее замечанию, но Доротея заметила непритворный интерес в его глазах.
– На самом деле шнуровка корсета порвалась бесшумно, но поскольку я как раз присела в приветственном реверансе, то невольно заметила, как объем талии лорда Олдертона увеличивается прямо у меня на глазах. В считаные секунды серебряные пуговицы его жилета оторвались и разлетелись по холлу, словно ими выстрелили из пистолета. С разных сторон послышались испуганные возгласы.
– Ха! – Герцог усмехнулся, подавшись вперед в своем кресле. – Эти пуговицы задели кого-нибудь?
– Не думаю, потому что они могли бы кого-нибудь серьезно ранить, а я не видела крови.
– Хорнсби сказал, что одна пуговица едва не выбила ему глаз, – добавил Картер, тоже усмехаясь.
– Что вы сделали, когда Олдертон начал… хм… расширяться? – спросил Доротею герцог.
– Сделала вид, будто ничего особенного не произошло. Я отвела взгляд от разошедшихся швов фрака лорда Олдертона и сказала что-то насчет того, какая прекрасная стоит погода и как мне приятно посетить этот бал. Я даже обещала ему танец, прежде чем пройти дальше, чтобы поздороваться с леди Олдертон, которая даже не заметила случившейся неприятности.
– Она всегда была простофилей, – проворчал герцог. – А он просто напыщенный осел. Они идеальная пара во многих отношениях. Каждый из них вполне заслуживает иметь такого раздражающего спутника жизни.
Доротея с любопытством взглянула на герцога. Его замечание явно указывало на то, что между ним и Олдертонами скорее всего произошла какая-то история. Но она не собиралась задавать никаких вопросов.
– Я думаю, мисс Аллингем заслуживает похвалы за самообладание и находчивость, позволившие ей так тактично и элегантно справиться со сложной ситуацией.
– И ты считаешь, что умение удачно справиться с одной светской неурядицей делает ее достойной стать герцогиней? – с вызовом изрек герцог.
– Нет, ваша светлость, – вмешалась Доротея. – Я думаю, этот случай доказывает лишь, как важно не переоценивать собственную значительность. – Она отпила маленький глоток воды из красивого хрустального бокала, чтобы смягчить пересохшее горло. – Если бы лорд Олдертон не был так озабочен собственной внешностью, то позволил бы своему портному сшить ему одежду по фигуре, а не пытался бы втиснуться в костюм на два размера меньше.
Герцог молча смотрел на нее так долго, что Доротея почувствовала, как волосы на затылке тревожно зашевелились. Однако не отвела глаз и не стала отстаивать свое высказывание. И вдруг неожиданно, чудесным образом его светлость одарил ее бледным подобием улыбки.
– Вам нужно еще многое узнать о лондонском высшем обществе.
– Да. Не сомневаюсь, что наделаю еще множество ошибок. – Девушка подняла с колен белую льняную салфетку и промокнула уголок рта. – Но обещаю, что никогда платье на мне не лопнет во время светского приема.
– Браво! – усмехнулся Картер.
– Я знаю, что допустила бы гораздо меньше промахов, если бы кто-нибудь руководил мной, научил бы ориентироваться в мутных водах светской жизни, – добавила Доротея, многозначительно глядя на герцога.
– Это женское поле деятельности, – заявил он, пренебрежительно отмахнувшись.
– Не во всем. – Доротея заставила себя улыбнуться. – Вы недооцениваете влияние мужчин, в особенности среди грозных светских матрон. Уверена, они прислушались бы к мнению авторитетного мужчины.
– Вы имеете в виду кого-то вроде меня? – Герцог окинул ее изучающим взглядом. – Вижу, вы пытаетесь добиться, мисс Аллингем, моего одобрения и поддержки.
– И насколько успешны мои усилия?
Атвуд кашлянул. Доротея обернулась к нему, взглядом умоляя не вмешиваться. Это касалось только ее и герцога.
– Я обязательно дам вам об этом знать.
– Хорошо, ваша светлость.
Доротея взглянула к себе в тарелку и увидела, что съела добрую половину лежавшего там палтуса в сметанном соусе. А ведь она не любила рыбу. Криво улыбнувшись, девушка вилкой отправила в рот новую порцию.
К ее огромному облегчению, герцог перестал открыто демонстрировать свое неодобрение, когда подали жаркое. Некоторая скрытая напряженность еще оставалась, но уже не была столь гнетущей, как в начале их визита.
Несмотря на значительное улучшение атмосферы за ужином, к моменту его окончания у Доротеи страшно разболелась голова. Когда Картер усадил ее в карету, она благодарно откинулась на спинку обтянутого бархатом сиденья и закрыла глаза, стараясь освободиться от напряжения.
Похоже, жених понял, в каком она состоянии, и отнесся с уважением к ее желанию отдохнуть, потому что не произнес ни слова, пока они не проехали около половины пути к особняку Смит-Джонсонов, куда направлялись на бал.
– Насчет моего отца…
– Не надо извиняться, – прервала его Доротея. – Вы не ответственны за его поведение. И все же я должна спросить. При продолжении знакомства отношение герцога улучшится?
– Честно?
– Прошу вас.
– Скорее всего нет. – Веселые искорки вспыхнули в глазах Картера, когда он окинул ее оценивающим взглядом. – Вы ведь просили ответить честно.
