— Ты говорила, что единственным условием является твое проживание на три тысячи долларов, пока ты не найдешь работу и жилье. Предполагалось, что у тебя появятся друзья, которые не будут интересоваться твоим именем или влиянием, и что ты будешь заниматься каким-нибудь полезным делом. Насколько я понимаю, ты все это выполняешь.
Силк вынуждена была признать, что если ставить вопрос так, то она действительно придерживается правил, установленных ее родителями.
— Давай считать эту договоренность временной: любой из нас всегда сможет от нее отказаться, — предложил Киллиан, снова возвращаясь к тележке.
— Ладно. Но на мой взгляд, от нашей договоренности я выигрываю больше.
Он улыбнулся, наклонился и быстро поцеловал ее, не дав времени сообразить, что намерен сделать.
— Не заблуждайся. Ты еще не видела меня на кухне.
— Ну вот, с посудой все, — объявила Силк, закрывая дверцу кухонного шкафчика.
Киллиан взял у нее из рук влажное кухонное полотенце и бросил его на чисто вымытый стол позади них.
— Скоро рассветет. Устала?
Силк кивнула.
— Еще час-другой, и я смогу заснуть.
— Тогда у нас есть время выпить какао.
Силк покачала головой:
— Нет. Ты вымотался. — Она приложила пальцы к его губам, не дав времени начать возражать. — Да-да. Я же вижу! Мои привычки — это моя проблема, и я привыкла сама ее решать.
Он обхватил ее запястье, поцеловал ладошку и только потом снял ее руку со своих губ.
— Сегодня утром — это наша общая проблема. — Он достал одну из новеньких кастрюлек, налил в нее воды и поставил на огонь. — И потом, разве ты не догадалась, что мне просто не хочется с тобой расставаться? Я получаю такое удовольствие от первой ночи, которую мы провели вместе! Я еще никогда в жизни не был в круглосуточном магазине. Я понятия не имел, сколько людей делают покупки в такое позднее время. И если уж на то пошло, я никогда не замечал, сколько там продается всякой всячины. — Он открыл дверцу шкафчика и снял с полки коробку с какао, нахмурившись при виде надписи, сообщавшей, что к нему примешаны кусочки суфле. — А я все равно считаю, что сгодилось бы простое.
Силк рассмеялась и сдалась. Она уже успела убедиться в том, что, когда Киллиан решает что-то сделать, переубедить его просто невозможно.
— А я люблю суфле, — сказала она, доставая две чашки.
Его глаза радостно заблестели: он явно одобрял ее решение остаться.
— Только не думай, что, раз я позволила тебе уговорить меня остаться еще ненадолго, теперь я всегда буду тебе уступать.
Она поставила чашки на рабочий столик у плиты.
— Я что, кажусь тебе настолько глупым?
— Нет, только упрямым.
— А вот это вы напрасно, милая дама.
— Вода закипела.
Киллиан даже не посмотрел на кастрюльку.
— Я же не умею готовить — забыла?
— Вскипятить воду — не значит готовить.
— Да, но речь идет о приготовлении горячего шоколада.
— Сдаюсь, — пробормотала Силк.
Киллиан притянул ее к себе, не обращая внимания на тихий возглас удивления.
— И насколько ты сдаешься?
— Ну, не настолько.
Она уперлась руками ему в грудь, пытаясь сохранять серьезность, хотя больше всего ей хотелось расхохотаться.
— Ты же знаешь, что тебе это нравится. Силк мгновенно отрезвела, и ее тело напряженно застыло.
— Не надо все портить, Киллиан. Ты мне симпатичен. Не заставляй меня жалеть о том, что я разрешила тебе ко мне приблизиться. Не вспоминай, кем ты меня считаешь.
Киллиан замер. В эту минуту он меньше всего думал о ее прошлом, ее репутации или своем задании.
— Я имел в виду совсем другое, — честно сказал он.
Она пристально всмотрелась в лицо Киллиана, оценивая его прямой взгляд.
— Точно?
Он кивнул.
— Я тоже не безупречен. И не думаю, что хотел бы таким стать, даже если бы мог.
Помню, каково это было, когда я впервые прямо и честно сказал себе, что такое реальность. Я решил, что это ад — без надежды спасения. Конечно, я ошибся. В реальности есть и немножко рая. Но для того, чтобы это понять, мне надо было расстаться с моей чертовой невинностью.
В душе Силк сдвинулось нечто темное и холодное: через тончайшие трещинки начали просачиваться робкие струйки света и тепла. Она зашевелилась в его объятиях: ей вдруг стало так страшно, как не было уже очень давно. Она считала, что знает себя настолько хорошо, что уже не может ждать от себя никаких сюрпризов. Но, оказавшись в объятиях этого мужчины, у самого его сердца, она обнаружила, что ошибалась. Любовь.
Простое, короткое слово. Ужасное осложнение, ловушка, тюрьма.
— Не делай этого, Киллиан, — прошептала она, опуская ресницы, чтобы скрыть внезапно выступившие у нее на глазах слезы. Но одна слезинка все-таки пролилась, застыв на щеке кристалликом горя.
— Чего не делать, Силк? — Киллиан стер капельку влаги. Его лицо было напряженным: он усмирял свое тело. Ему хотелось овладеть ею, погрузиться в мир страсти, где они оба забудут о настоящем. Впервые за всю его жизнь иллюзия казалась безопаснее реальности. — Говори со мной! Не отворачивайся.
— Не могу.
— Не хочешь.
Она открыла глаза. Ее ресницы слиплись от слез, словно лучики.
— И то, и другое. Я тебя не знаю.
Он покачал головой.
