— Спать будешь здесь после вечерней молитвы. На молитву созывают колоколом. Ты молиться умеешь? — Старик смотрел на Артема с большой долей скепсиса.
— Молиться каждый может, — не задумываясь ответил Артем, — это как у отца денег попросить, разница в том, что родной отец может дать, а небесный долго будет думать, достоин ты или нет. Так что можно и не дождаться.
Старик засмеялся.
— Интересная теория. А молитвы святого Августина или преподобного Брока ты знаешь?
— А зачем? Они просили для себя, я прошу для себя. У нас желания разные.
Старикан еще сильнее рассмеялся. Вытащил маленькую книжицу и протянул Артему.
— Вот, почитай. Это молитвы основателя нашего монастыря святого Брока. На общую молитву пока не ходи, а то братья тебя забьют за святотатство. Но здесь после сигнала с колокольни читай все до одной. Я проверю! — строго наказал он. — А теперь марш в зал, разбирай архив.
— Ты зачем все перепутал? — спросил Сунь Артема, когда они остались одни.
— Свад, ты сам подумай, если бы мы так быстро разобрали архив, этот вредный старик подумал бы, что я применяю колдовство. А чем бы это закончилось, вполне понятно. Костром. Вот что ты думаешь по поводу того, что меня допустили до закрытых источников? Для магов эта информация закрыта. Да и свитков с заклинаниями не уничтожили. Почему?
— Почему? — как эхо повторил Сунь.
— Я не знаю, Свад. И мне не по себе. Может, они не знают, что здесь лежит, может, им нужен козел отпущения, которого можно казнить. Кто их разберет, этих святош.
— А кто такой козел отпущения? — Сунь Вач Джин наморщил лоб, размышляя над словами человека. В чем-то тот был прав, и с этим трудно было не согласиться.
— Это тот, кого делают без вины виноватым. Назначают виновным — и все, — ответил Артем.
— Я думаю, они не разобрались в том, что тут лежит, — сделал свои выводы гремлун. — Ведь как свитки называются?
Артем вопросительно посмотрел на малыша. Тот прочитал немой вопрос в его глазах и ответил:
— Практические работы по магическому конструированию. Если не иметь магического зрения, то плетения кажутся простому взору просто украшениями. А размышления и выводы — просто набором слов. Мы обзовем эту группу «Приложение к Своду законов о применении магии» и все свалим вместе.
— Нормальный ход, — обрадовался Артем, — тогда давай изучать дальше.
— Нет, будем заниматься тем, что ты уже изучил. В этом монастыре везде заблокированы энергоканалы, за исключением библиотеки. Поэтому тебе нужно наложить на себя благословение и приступать к отработке того, что уже знаешь.
Еще два часа они потратили на отработку. Артем периодически накладывал на себя заклинание и терпеливо повторял одни и те же плетения. К его удивлению, запас Эртаны у него вырос в несколько раз. С чем это было связано, он только догадывался. Со звоном колоколов он отправился в свою комнату. Достал книжицу и приготовился читать. С небольшим скрипом отворилась дверь, и вошел хранитель. Встал на колени, и Артем неохотно последовал за ним.
— Псалом первый, стих первый, Благодать Хранителя, — сообщил старик и, закрыв глаза, заунывно начал читать по памяти: — «О вершитель наших судеб! Хранитель заветов создателя! И наставник скорбящих…»
Артем читал вслед за ним, не вникая в смысл слов. Он просто повторял, отстранившись от всего, с одним только желанием побыстрее закончить молитву и встать. Его колени начали болеть от соприкосновения с холодным камнем пола.
Дракон приготовился к вечеру. Скоро наступит время молитвы людишек, и они начнут клянчить у него кто денег, кто смерти соседа, кто свободы от рабства, кто снисхождения суда. Их много. Просьб столько же, а он один. Он заранее воздвигал сферу молчания, чтобы не отвлекаться на их пустые просьбы. Через преграду могли пробиться только истинно верующие. Но таких было ничтожно мало, и он периодически удовлетворял их просьбы. Веру у паствы нужно было поддерживать. Он жив и бессмертен, пока его помнят и чтят. Молитвы миллионов верующих дают ему энергию и силу. Не дай Создатель наступит забвение, и он умрет, как все смертные. Забвение — это и есть смерть.
Он сам в свое время постарался, чтобы хранители этого мира канули в забвение.
