Пока блондинка отсутствовала, Карла сервировала стол и разлила по бокалам колодезную воду.
— Рассказывай, — велела Маура, приступая к трапезе.
— У меня много новостей, Панеттоне. Есть плохие и хорошие.
— Начинай с плохих.
— Мы не успели в школу до рассвета, и, наверное, я в нее больше не вернусь.
— Тогда и я тоже. Что тебе грозит? Тебя арестовали за… кузена? Или кузен?
— Совет десяти, — хмыкнула Карла. — Меня, видишь ли, обвинили в связях с аквадоратскими вампирами.
— Кто? Когда? Как?
— Синьорина Раффаэле. Думаю, она написала донос сразу после жаркого свидания с Чезаре, она видела нас троих у палаццо Мадичи. Написала и отправила с каким-нибудь городским гондольером, заплатив тому за услугу. Львиные ящики стоят на каждом шагу, содержимое их изымается в полночь. То, что донос Паолы рассмотрели почти сразу же, неприятная случайность. Но, когда мы с тобой отплыли на поиски Филомены, за нами уже следили.
— Вот гадина!
— И довольно расчетливая. В доносе фигурирует лишь мое имя.
— Ну ты ведь оправдалась? Этой бумажке не дадут хода?
— Нет и да. Моих оправданий никто не слушал, но «связь» с Лукрецио Мадичи останется без последствий.
— Чудесно! Кстати, здешний повар превосходен.
— Ты не хочешь спросить почему?
— Может, правитель богатейшего города-государства может себе позволить лучших поваров? — Маура округлила глаза и расхохоталась. — Я разыгрываю тебя, глупышка. Конечно же, мне невероятно любопытно, что ты пообещала тайной полиции. Но также я знаю, что неудобные вопросы останутся без ответа. Ты жива и здорова, я тоже жива, а скоро стану еще и сытой. Если, ко всему, окажется, что Филомена где-нибудь в соседней комнате дрессирует дворцовых саламандр, я буду самой счастливой синьориной в Аквадорате.
И синьорина да Риальто высоко подняла бокал с водой, будто произнося тост.
— Филомена вышла замуж за дожа Муэрто, — быстро и четко проговорила Карла.
Бокал упал, Маура уставилась на подругу, приоткрыв ротик.
— Что?
— На обряде обручения с морем на «Бучинторо» напал морской кракен, и синьорина Саламандер-Арденте спасла тишайшего Чезаре, изгнав чудовище из лагуны.
— Чудовище? Погоди, то есть она изгнала не дожа, а кракена?
— Я тоже удивилась. — Карла отпила воды и поставила бокал. — Но так говорят. Пока мы с тобой жарились под свинцовой крышей, ожидая допроса, Филомена вступала в брак.
— И теперь?
— Совет десяти, приложив… кхм… хвост к носу и выяснив личность догарессы, желает, чтоб я, пользуясь дружеским расположением последней, оставалась подле нее в качестве придворной дамы, то бишь фрейлины.
— А я?
— А тебе придется искать другого мужа, милая. — Карла подмигнула.
— К свиньям мужей! — Маура порывисто вскочила на ноги. — Я тоже хочу в дамы! Какая прелесть! Мы утерли нос Раффаэле, мы увели красавчика дожа у нее из-под носа! О! Я желаю вернуться в школу и посмотреть в лживые голубиные очи! Ха! Ха-ха-ха!
Синьорина да Риальто бросилась на постель и задрыгала ножками в восторге:
— А разбитое сердце Эдуардо излечит лишь новая любовь! Надо намекнуть братцу, что черноглазые брюнетки — самые верные.
Синьорине Маламоко матримониальные планы подруги на ее счет удовольствия явно не доставили, она проворчала:
— Еще неизвестно, примут ли нас с тобой в роли фрейлин.
— Это Филомена! Наша аквадоратская Львица!
— Если бы все здесь зависело лишь от ее желания…
— Если уж от желания правительницы ничего не зависит, то, позвольте узнать, куда катится этот мир? — патетически вопросила Маура. — Найди мне платье, Таккола, я на три-четыре выбью нам эти должности.
Платье нашлось, такое же белое с золотым позументом, как и у Карлы. Последняя пошутила, что Панеттоне выглядит в нем как пана-котта, сливочный пудинг.
— Умерьте ваши каннибальские сравнения, донна Галка, — с учительскими интонациями проговорила блондинка. — И ведите нас к драгоценному зятю, ведь мы все, ученицы «Нобиле-колледже-рагацце», сестры друг другу.
«Драгоценного зятя» нигде не находилось. Синьор Копальди, пойманный на лестнице, сбивчиво объяснил, что его серенити готовится… К чему-то готовится. А донна догаресса, напротив, к этому не готова, и что… Кто?.. Сестры?.. Подруги?.. Какая удача!
— Ничего не поняла, — пробормотала Карла, когда в сопровождении стайки горничных они шли по коридору.
— Мы спросим Филомену, — махнула рукой Маура.
Белоснежные двустворчатые двери распахнулись. Синьорина Саламандер-Арденте, или скорее синьора Муэрто, спала. Она лежала на огромной кровати в центре расписанной облаками и херувимами комнаты. Из каждой ноздри догарессы торчало по соломинке, что делало ее похожей на моржа, у правой руки на постели стоял таз с водой, а на лице, точнее на губах, дремала крошечная красная ящерка.
«Это какая-то насмешка, — думала я, выныривая из обморока. — Когда мне решительно необходимо лишиться чувств, например, когда меня раздевают деревянные болваны, сознание при мне, а когда пришло время насладиться наказанием притеснителей, держите, синьорина Саламандер-Арденте, забытье».
— Это обезвоживание, ваша серенити, — бубнил мужской голос. — Донну догарессу надобно раздеть и уложить в ванну.
