Аквадоратские женщины, что бы там ни воображали себе материковые жители, вовсе не обладают какой-то особой свободой. Мы зависим от наших мужчин — от отцов и братьев, после замужества — от супругов. Жизнь аквадоратской порядочной женщины сосредоточена в ее доме. Многие ученицы «Нобиле-колледже-рагацце» годами не появлялись за пределами своих резиденций. Мы умеем торговать и торговаться, мы заводим каких-то подруг и знакомых, но все это происходит под надзором. Мой батюшка держал меня в строгости. Я никогда не видела карнавала, не танцевала под луной на городской улице, не разговаривала с незнакомцами, не флиртовала. Сейчас все мои чувства оказались поражены одновременно. Пряно-карамельный запах из лотка разносчика, гнусавая мелодия шарманки, крики, песни, хохот, яркие наряды публики.
Карла твердо взяла меня под локоть и увлекла сквозь толпу.
— Рыженькая, сними маску, — сказал мне тучный Арлекин. — Фигурка твоя хороша, а личико…
— Она с Ньяга, — его спутник рассматривал Такколу, — боюсь, дружище, у рыженькой под юбками…
Карла потащила меня вперед.
— О чем они там болтали? — спросила я.
— Не важно. Я уже жалею, что согласилась на эту авантюру. Ты слишком заметна, чтоб устраивать тайные вылазки.
— Дело в волосах? Возьмем мне шляпу? Я видела вон там, — я махнула рукой в сторону, — господина Вольто с охапкой головных уборов.
Таккола покачала головой:
— Пошли быстрее.
К нам приставали еще пару раз. Однажды Карле пришлось обнажить кинжал, который, оказывается, был у нее на поясе.
— Экая докука, — выдохнула я в переулке. — Обратная дорога будет столь же трудной?
— Еще хуже. Через час в городе не останется ни одного трезвого человека. — Таккола махнула рукой. — Апартаменты синьора да Риальто находятся буквально в двух шагах, за этим мостом.
Какой-то синьор страдал, свесившись по пояс через перила. Я поморщилась. Бедняжка Эдуардо. Не представляю, как ему удается вести достойную спокойную жизнь в такой обстановке. С его страстью к чтению, наверное, непросто…
Синьора стошнило. Мы обошли его по максимально возможной дуге. Флюгер с нетопырем украшал башенку узкого дома, чей причал был столь густо усыпан гондолами, что походил на кисть винограда.
— У Эдуардо гости? — растерянно спросила я.
Этого в моем плане предусмотрено не было. Вернуться? Но мы уже здесь. Нет, лучше вернуться.
И я первой взбежала по ступенькам крыльца и толкнула приоткрытую дверь. Сколько людей! Как я разыщу здесь хозяина?
— Спальня на третьем этаже, — проговорила Карла, отодвигая от себя девицу с обнаженной грудью, которая стремилась стащить с моей подруги маску.
Я помнила, что грудь обнажают путтана, но оказалась не готова к тому, что некоторые из них раскрашивают свои соски кармином. Это выглядело непристойно, вызывающе, и я не могла оторвать от алых бусин своего взгляда.
— Филомена. — Карла шлепнула девицу пониже спины и протянула мне кинжал. — Отправляйся на свое свидание, я подожду тебя здесь.
Сжимая рукоять, я побрела наверх. Галка Маламоко здесь бывала, она знала, куда именно меня ведет. Знала и не предупредила. Почему? А потому, донна догаресса, что ты бы ей не поверила. Ни единому слову. Ты бы нашла тысячу оправданий и сто тысяч поводов обелить возлюбленного. Аквадоратские мужчины проводят время именно так. Смирись или беги. Синьор да Риальто — патриций, богатенький наследник. Может, ты пока можешь помечтать, что он не имеет отношения к сегодняшней попойке. Эдуардо позволит кому-нибудь из своих друзей… а сам заперся в спальне, чтоб почитать древних поэтов. Или материковых романистов.
На третьем этаже была всего одна дверь, я ее распахнула. Четверо синьоров повернули ко мне головы. Они играли в карты за низким круглым столиком у окна.
— Донна Дама? — вопросил нетрезвый господин в алом камзоле. — Где ты взял эту прелесть, Эдуардо?
Я сняла маску. Хозяин ахнул, поднялся, сбрасывая на стол звякнувшие бутылки и бокалы.
— Филомена?
— Так это же… — Пятый картежник вышел из смежной комнаты и, быстро схватив меня за плечо, развернул к себе. — Это же…
Пришлось вдавить кинжал поглубже под ребра, чтоб этот болван почувствовал лезвие.
— Восхищаюсь, синьор, вашей памятью, — протянула я манерно. — Но, думаю, вам стоит использовать эти похвальные качества за столом. Я же, с позволения сиятельных патрициев…
— Филомена! — взревел да Риальто.
— Сидеть! — Синьор в красном камзоле орал гораздо громче. — Игра не окончена, Эдуардо. Либо отдай мне победу, либо продолжи. Это дело чести!
Блестящие голубые глаза посмотрели на меня с выражением крайнего страдания, и Эдуардо плюхнулся обратно на стул.
А что делать мне? Держать пятого на острие кинжала, пока они доиграют? Взрослого мужчину выше меня ростом?
Я отшатнулась, толкнула синьора в грудь кулаком и, развернувшись, сбежала по ступеням. В спину мне ударил хохот.
— Полюбовалась? — спросила Карла, которую я нашла в гостиной в обществе двух манерных юношей с накрашенными лицами.
Я злилась: на нее, не предупредившую меня, на Эдуардо, который оказался вовсе не таким, как мне воображалось, а больше всего — на себя.
— Пойдем. — Я отдала кинжал.
