Изящный укол, она только что обесценила мой брак до политической интриги. Лучше бы я дралась с Сальваторе. Лучше бы дралась со всеми ученицами.
— Доверять своему дожу — священный долг гражданки, — кивнула я.
— Как долг супруги — любить. Филомена, я понимаю, что ты не сможешь дать Чезаре любви… — Она схватила мои плечи, чтоб я не смогла ее перебить. — Не говори ничего. Ты скажешь, что полна чувств, но мы знаем, что он их не примет. Ты не можешь любить его так, как он хочет, любить взаимно. Прошу об одном…
И Паола разрыдалась, отступив на шаг.
Мне захотелось свернуть ее тонкую шею. Меня только что подвели к самому краю корабельной доски, руки у меня связаны за спиной. Шаг вперед, и я лечу к смерти. Просьбу мне не озвучили, я не могу ее ни принять, ни отвергнуть. Зато прозвучало обвинение в том, что я безответна в страсти к стронцо Чезаре.
Порывисто шагнув, я обняла голубиные плечи с такой силой, что они хрустнули, и четко зашептала:
— Не волнуйся, дорогая, наш Чезаре вполне доволен своей женой и тем, что она дарит ему ночью. Я люблю его страстно, нежно, пылко. Скоро, очень скоро рана в его сердце, которую ты нанесла своим отказом, когда синьор Муэрто был простым капитаном, затянется от моей ласки.
Паола пыталась вырваться, но я держала ее ладонью за затылок, вжимая лицом в свое плечо. Говорить она не могла, чего я, впрочем, и добивалась.
— Пойми, милая, наш Чезаре — правитель целого государства и…
С неожиданной от такой худенькой синьорины силой Паола меня оттолкнула:
— Не издевайся надо мной, Филомена! Глумиться над чувствами — грех. Ты злая, злая и черствая!
И синьорина Раффаэле убежала, сотрясаясь рыданиями.
Победа осталась за ней.
Мне пришлось усесться на подоконник и любоваться грязной водой канала, пока зрители расходились. Два месяца таких стычек я могу не выдержать. Эдуардо. Мысли о нем придадут сил. А если сегодняшнее свидание состоится, я лично отведу Паолу в спальню дожа во дворце и задерну полог.
Все время сиесты мои фрейлины проспали. Для нас троих отгородили ширмами часть затененного дворика, и мы уединились там до начала послеобеденных занятий. Корзинку Карлы, принесенную из кухни, мне трогать строго-настрого запретили. Но, дождавшись, пока подруги погрузятся в сон, я стащила немного хлеба. Желудок был мне благодарен, чего бы там на него ни наговаривали.
Кракен. То есть головоног. Какой знак я помещу на корабль, за которым она последует? И куда? Наверное, на борт снаружи, чтоб его можно было рассмотреть под водой? Нет, я поступлю иначе: осмотрю судно во всех подробностях и передам эту картинку мыслеформой, мыслеэманацией. Носовая фигура, доски обшивки, абрис корпуса. Звучит гораздо сложнее, чем есть на самом деле.
Еда. Маура обещала разобраться с тонкостями работы Мусорного Совета и сообщить мне краткое резюме. Карла предлагает не усложнять, а воспользоваться чумным колоколом. Заслышав его звон, жители скроются в своих домах минимум на сутки и будут оставаться там, пока городские службы разберутся с обманом. Но это довольно жестоко и, кажется, карается смертной казнью. Колокол оставим на крайний случай, если с Мусорным Советом потерпим неудачу. Корабль — Эдуардо, еда — мусор, головоног — завтрашний пикник. Это дело пока отложим.
Экзамен. Я получу высший бал по математике, возможно, не провалюсь в литературе, особенно если тема будет несложной. Музыка. Мне нужен учитель. Не маэстро Калявани, а кто-то получше, не великий музыкант, а хороший ментор. Интересно, во Дворце дожей такой отыщется? Времени, чтоб выбрать произведение и придать его исполнению великолепие, немного. Виола меня не любит, и это взаимно. Хотя почему виола? В мире много других инструментов. Гитара? Орган? Нет, последним я не владею вовсе. Какой-то обрывок мысли маячил передо мной, но не желал сформироваться в нечто достойное. Нет! Да! Мое исполнение будет вокальным. Это, по крайней мере, оригинально.
Танцы. Тут все просто. Я либо запутаюсь в конечностях, либо нет. Победителя будет выбирать публика, и я, презирая вслух всяческую предвзятость, воспользуюсь тем, что не выбрать догарессу — непатриотично.
Булка закончилась. Я попила и откинулась на плетеной кушетке, прикрыв глаза.
Второе дело в сторону. Что еще? Фарфоровая кукла Мадичи. Нет, за это я браться не собираюсь. Головоног — моя ответственность, гомункул — чья угодно. Пока решим так: если князь Лукрецио со мной встретится, вопросы будут заданы. А пока…
Меня разбудил школьный колокол. Учениц призывали в класс.
— Работа фрейлины загонит меня в гроб, — зевала Карла. — Ночью я не спала ни минуты.
— Приведешь Филомену от Эдуардо, — зевала Маура, — и я самолично укрою тебя одеялом.
— А если они будут миловаться до утра?
— Тогда дож Муэрто накроет тебя моей шкурой, — хихикнула Панеттоне. — Не знаю насчет любви или страсти, но ревнив зятек, как… Филомена, а поведай невинным девушкам, отчего губа его серенити была столь фиолетова и раздута нынче утром?
