Синьорина Маламоко вернула его в ножны.
Мы вышли на крыльцо.
— Благодарю за урок, — поклонилась я подруге, — он был довольно жестоким.
— Эдуардо да Риальто, — сказала Карла, — пустозвон и пьяница, в семье он не решает ровным счетом ничего. Единственное судно, которое он сможет тебе предложить, — его личная гондола, и то, подозреваю, ему уже не принадлежащая. Все его имущество заложено и перезаложено. Быть игроком довольно затратно, а неудачливым — вдвойне.
— Маура знает?
— Не в полной мере. Она, кажется, воображает, что брак с хорошей девушкой может братца волшебным образом переменить. А ты?
— Что? — Синьор на мосту все еще блевал, и я с усилием оторвала взгляд от его скрюченной фигуры.
— Ты тоже считаешь, что после женитьбы мужчины меняют привычки?
Глубоко вздохнув, я твердо сообщила:
— Моя любовь не повержена, Таккола, она лишь претерпела мощный удар. Эдуардо меня видел, я видела… то, что видела. Этого для глобальных выводов недостаточно. Но синьору да Риальто придется передо мной оправдаться. Я дам ему шанс.
— Слишком рассудочно. Я имею в виду, для влюбленной девицы. Но вполне в твоем стиле. Что ж, донна догаресса, возвращаемся во дворец.
Когда мы пересекали мост, страдалец уже лежал под перилами, оглашая округу громким храпом. А в переулке Карла быстро обернулась:
— Нас преследуют, Филомена, бежим! На площадь, там люди…
Мы припустили рысью, перешли в галоп. Я задыхалась, каблуки выстукивали по брусчатке. До спасительной площади оставалось совсем чуть-чуть, до нас уже доносился гул толпы, когда путь нам преградила фигура в черном плаще:
— Попались, рыбки!
Карла взвизгнула, выпрыгивая вперед, кинжал скользнул от бедра вверх, одновременно корпус девушки развернулся, уходя с линии удара. Меня схватили за плечи и прижали к глухой стене дома:
— Рыженькая Филомена.
Карла визжала, сражаясь с громилой, как дикая кошка. Того спасали пока лишь многослойные одежды. А я с ненавистью смотрела на синьора в алом камзоле, который играл с Эдуардо в карты.
— Руки прочь! Иначе…
— Иначе что? — Мерзавец обнажил шпагу, приставил ее кончик к моей груди и, пошевелив запястьем, рассек завязки моего плаща. — Ах, какая красавица. Зачем же ты надела маску, милая? Твое личико прелестно.
— Вы не имеете права!
— Отчего же? — Он шпагой смахнул мою Даму, откромсав, кажется, клок волос заодно. — Твой драгоценный Эдуардо умудрился проиграть тебя мне на первом же круге. Все произошло так быстро, что, как видишь, я успел забрать свой выигрыш.
— Вы пьяны? — спросила я надеждой. — Или безумны?
За спиной «красного камзола» маячило еще человек пять. Они гоготали, то отпуская шуточки в мой адрес, то подбадривая громилу, сражающегося с Такколой.
— Синьор да Риальто, конечно же, предупредил нас о том, что ты девушка приличная, не какая-нибудь путтана. Но это вполне поправимо.
Движение запястья — и платье мое расползлось до самого пояса, выставляя на всеобщее обозрение груди.
— Стронцо! — заорала я. — Чикко, давай!
И мадженте выбросила вперед струю жидкого пламени.
— Еще! Еще! Еще!
Все, кто работает с саламандрами, знают, что самое слабое в человеческом теле — это волосы. Заводчики предпочитают коротко стричься и не носить бороды. Горят также брови и ресницы. «Красный камзол» метался по переулку в попытках потушить пылающую голову. Прочие синьоры, отчего-то растеряв добродушие, занимались тем же со своими волосами.
Чикко дрожала, она была пуста. Я повернулась к Карле. Она как раз подпрыгивала, впечатывая в брусчатку голову поверженного врага.
— Филомена! Мы их сделали!
— Бежим!
— Стоять! — Путь к свободе преграждали уже две мужские фигуры безо всяких следов возгорания.
Я присела и подняла с земли чью-то шпагу.
— Прежде чем вы попытаетесь нанизать меня на этот… гм… вертел, — мужчина снял маску, оказавшись тишайшим Муэрто, — должен предупредить о последствиях, которые…
Светлые глаза супруга остановились на моей груди, и голос предательски надломился:
— Наша семья не столь стеснена в средствах, чтоб вам пришлось зарабатывать своим телом.
— Она моя, — простонал за моей спиной «красный камзол». — Эту женщину мне проиграл в карты синьор да Риальто, чему есть свидетели.
— Это правда? — Чезаре взглянул мне в лицо.
Я пожала плечами и отбросила шпагу. Синьор Копальди принялся дрожащими пальцами расстегивать свой плащ:
— Донна Филомена, вам нужно прикрыться…
— Оставь, — велел Муэрто ледяным тоном. — Эту женщину только что проиграли, пусть ее грудь заботит этого…
Чезаре обошел меня и приблизился к погорельцу:
— Как ваше имя, синьор? Фоско? Маркизет? Замечательно.
Карла стояла, опустив руки вдоль тела. Я заметила, что фрейлина сместилась ближе ко мне. Ночной ветерок холодил груди, но я стояла, расправив плечи. Смущения от меня не дождутся.
Дож с закопченным маркизетом уже похлопывали друг друга по плечам, последнему процесс доставлял, кажется, немалую боль.
