— Артуро, — ворковал Муэрто, — синьор Фоско желает продолжить вечер за картами. Организуй нам стол в уютном местечке. Идемте, господа. И девицу с этим… существом берите с собой. Нет, нет, чужие женщины меня не интересуют нисколько, но ваша, кажется, сбежит без присмотра. Дама, Ньяга, синьоры, прошу. Артуро…
Карла взяла меня под руку.
— Что не так с твоей маской? — шепнула я раздраженно. — Отвечай, или я лопну от любопытства.
— Она мужская.
Нас куда-то вели, но синьора, который попытался положить мне руку на плечо, я за эту руку укусила.
— И что? — сплюнув, уточнила я у подруги. — Платье-то женское.
— Эти маски, Филомена, носят только мужчины особого сорта, те, кто предпочитает однополую любовь.
Призвав на помощь все имеющиеся знания, я растерянно улыбнулась:
— И у кого из них получается икра?
— Это делают не для продолжения рода, а для удовольствия.
Карла пробормотала еще что-то про невинных островитянок, а я спросила, не кажется ли ей, что мне неплохо было бы накрасить соски кармином, потому что становилось довольно прохладно и слой краски несколько меня утеплит. И фрейлина фыркнула, сдерживая смех:
— Вот поэтому я и служу тебе, чудовище. Только аквадоратская Львица может превратить позорную ситуацию в победный парад.
На самом деле мне было страшно и противно. Нет, насилия я не боялась. В случае чего я отгрызу синьору Фоско нос, а прочих… Если не справлюсь, сдохну сама. В конце концов, все мы смертны. Опасения мои касались Чезаре. Пока маркизет с подельниками вели себя дружелюбно, но, если настроение этих стронцо изменится, что будет делать тишайший Муэрто? Шпага при нем, но владеет ли он ею? Значит, Артуро, мы с Карлой, Чикко. Она пыхтит, набирая жар, скоро его будет достаточно для залпа. Зачем я выбросила оружие? Хороша бы я была, помахивая клинком при ходьбе. Нет, моя защита — саламандра, у Такколы кинжал, Артуро… Он вообще умеет драться?
— За нами следует Эдуардо, — вдруг сообщила дона Маламоко. — Скрытно и в отдалении.
— Видишь, он раскаялся и благородно бросился мне на помощь!
— Хочешь выразить восхищение лично?
Прикинув, во сколько поцелуев мне обойдется беседа с синьором да Риальто, я покачала головой:
— Ему сейчас, наверное, невероятно стыдно. Пусть он убедится, что все в порядке, думая, что остался незамеченным. Мужскую гордость нужно оберегать.
Последнюю сентенцию к месту и не к месту повторяла наша Панеттоне, и я произнесла ее же назидательным тоном.
Синьорина Маламоко обозвала меня дурой, но мы уже пришли к какому-то дому с пестрой вывеской, и на достойную отповедь меня не хватило.
Это была таверна. Артуро быстро переговорил с хозяином, и тот буквально взашей вытолкал из нее немногочисленных посетителей.
За центральным столом расположились картежники: Чезаре и еще четверо разной степени повреждения господ.
— Донна Филомена, — синьор Копальди придвинул мне стул, — простите за… За это все!
— Вам извиняться следует в последнюю очередь. — Я приветливо предложила помощнику место подле себя. — Расскажите, как прошел Большой Совет. Какие вопросы там обсуждались?
Карла присела по другую от меня руку.
— Донна да Риальто в порядке?
Синьор Копальди ответил сначала мне, после — донне Маламоко, спросил, не желаю ли я воспользоваться его плащом. Я в ответ хотела спросить про карминную краску, но Таккола так больно ущипнула меня за бок, что я только ахнула.
В карточной игре я понимала меньше чем ничего. Кажется, ставки были высоки, и мой супруг абсолютно точно проигрывал. Погорельцы ржали, маркизет загребал к себе поближе горсти местных базантов и материковых дукатов. Бедняжка Чезаре, не стоит садиться за стол с такой удачей. Бедняжка Фоско, ни за какие деньги он не купит себе нового носа взамен откушенного мной.
Я заметила, что игроки переглядываются и что иногда они под прикрытием скатерти передают друг другу карты. Шулеры? Куда катится Аквадората?
Смешки и разговоры становились все громче, хозяин таверны принес вина в глиняных кувшинах.
— Синьор, — попросила я, когда он проходил мимо, — подайте нам ужин, будьте любезны.
Наверное, моя обнаженная грудь подразумевала иную манеру общения. Хозяин завис, переводя воспаленный взгляд с меня на Артуро. Помощник кивнул:
— Накройте здесь на троих.
Меньше чем через четверть часа перед нами стояли глубокие тарелки с овощным ассорти и «фегато алла аквадората» — тушенные в луке ломтики говяжьей печени.
— Вина? — спросил хозяин.
— Воды, — решила я, наблюдая, как синьор Копальди снимает пробу с моей порции. — Вы опасаетесь яда?
— Догаресса не должна есть ничего непроверенного, — ответил помощник, пододвигая ко мне кушанье. — Приятного аппетита, донна Филомена.
Пожелание было излишним. Я урчала голодной кошкой и вылизала бы тарелку, не останови меня Карла.
— Можно повторить? — попросила я ее. — Пожалуйста!
Донна Маламоко придвинулась и спросила тишайшим шепотом, не желаю ли я вернуться на мостик у улицы Алхимиков, который уже опробован другими людьми в том самом деле, которое, она уверена, мне предстоит, если я не поберегу желудок.
