— Где он, ваш патриарх? — спросила я, уже понимая, что кракен на глубине и что мне придется ждать.
Черное щупальце обхватило мое запястье, самка потащила меня вниз. Глаза щипало от соли, но я их не закрывала. Пузырьки воздуха вырывались изо рта редкими жемчужинками. Я островитянка и могу находиться под водой довольно долго. Но я всего лишь человек, у меня нет жабр.
Меня отшвырнули, будто надоевшую куклу. Я замахала руками и ногами, не чувствуя сопротивления воды, ударилась спиной о песок и глубоко вдохнула. Я была на дне, но здесь был воздух.
— У тебя действительно нет жабр, — раздался в голове низкий мужской голос, — я позаботился о том, чтоб ты могла дышать.
Сквозь стенку моего воздушного пузыря я видела огромного кракена, свивающего и развивающего щупальца. Его клюв не шевелился, но нам этого и не требовалось.
— Меня зовут Филомена Муэрто, — проговорила я, поднимаясь на ноги и исполняя реверанс, мокрые волосы рассыпались по плечам и спине. — Я догаресса безмятежной Аквадораты. С кем имею честь?
— Твой муж решил отдать тебя взамен моей самки? — смех кракена напоминал мне вампирский. — Можешь звать меня Гипокампус, смертная.
— Тот самый Гипокампус, друг и соратник Посейдона? — блеснула я одновременно знаниями и лестью.
— Скакун, — уточнил кракен. — Бывший друг его божественной задницы, если начистоту.
От хихиканья я удержалась чудом.
— Ваша скромность, синьор Гипокампус, поразительна. Как и ваша магия, благодаря которой я могу сейчас беседовать с вами.
— Магия, шмагия… — Кракен приблизился к прозрачной стенке, в его квадратных зрачках я увидела двух крошечных голых догаресс. — Она не безгранична. Скоро воздух в пузыре иссякнет и ты, смертная, погибнешь.
— В таком случае, синьор Гипокампус, мы могли бы продолжить беседу на поверхности?
— Тогда погибну я. Ваше безмятежное солнце сожжет меня дотла. — Еще одна черточка сходства с сиятельным Мадичи. — Просто поторопись, смертная. Что именно велел передать мне твой дож?
— Извинения, — соврала я. — Он просит у вас прощения за то, что по незнанию и неосторожности пленил вашу самку, то есть супругу. У нее есть имя?
— Нет, — кракен грустно вздохнул, — головоноги, в сущности, не более чем животные.
— Но она принесла вам приплод! Три десятка прелестных малышей, похожих на вас, как две капли воды! — возмущения сдержать не удалось. — Неужели мать ваших детей не достойна хотя бы имени?
Запрокинув голову, я ткнула пальцем туда, где плавала самка.
— Ты извинялась, — напомнил кракен после паузы. — В этой обертке должно находиться нечто вещественное. Ты же понимаешь, что, разозлись я по-настоящему…
— Чего бы вам хотелось? — забыв о чужих семейных делах, я приняла просительную позу. — Золота, шелков, муранского стекла?
— Я могу одним движением переломить пополам любой ваш фрегат и выдавить из его трюма все вышеперечисленное, как моллюска из раковины. Вы, жалкие людишки, посмели захватить мою беременную самку. Знаешь, сколько попыток я предпринял, чтоб продолжить род? Знаешь, сколько окончилось неудачей?
Мне показалось, что прозрачные стенки вокруг меня немножко сдвинулись. Так, Филомена, думай. Золото ему не нужно, как и ваши аквадоратские товары. Кракен хочет мести? Ну да, дождется заката и поплывет щелкать фрегаты, как мидии. Против него моментально развернут все артиллерийские батареи, и Чезаре наконец получит вожделенный труп кракена, еще и чучело велит набить, чтоб граждане любовались и не забывали о величии дожа.
— Чучело? — переспросил Гипокампус, без труда считывающий мои мысли.
— У вас, мужчин, принято хвастаться трофеями, — ответила я вслух. — Хотите город в кормление?
— Ошметки твоих мыслей я уловил, но поясни, в чем именно заключается предложение.
Пояснение заняло менее пяти минут. Ваши дети голодны, город безлюден. Мусор? О нет, синьор, обилие пищи. Ну это с какой стороны посмотреть. Скоро вечер, и вы сможете всплыть на поверхность без опасности быть замеченным и узнанным. Перед рассветом вы удалитесь со своей семьей, уведете ее в холодные северные моря. Вы, ваша красавица — кстати, на аквадоратском красавица звучит как «кара», это прекрасное женское имя, — вы, Кара и ваши детишки. Да, синьор, они очень на вас похожи.
Я предлагала кракену то, что и так собиралась предложить, но делала это с таким апломбом, что ложь почти не ощущалась.
Он ведь скрывается, этот древний моллюск, он опасается людей и человеческого оружия, он не рассчитывает больше на всесильного Посейдона, бога морских пучин. И теперь я преподносила ему нечто мне ненужное, давая возможность сохранить лицо и видимость победы. Ах, интриган Чезаре кое-чему меня научил.
Защитный пузырь съежился настолько, что мне пришлось сесть на корточки и вжать голову в плечи. Кракен размышлял, я дышала через раз, экономя воздух.
— Кара? — наконец пробасил он. — Красавица? Что ж, мне нравится твое предложение, Филомена.
— Чудесно.
— Ответь мне на вопрос: твой муж дож не знает, к кому отправил свою отважную догарессу?
