Название типографии найти было несложно. Все выходные сведения печатного издания были указаны на титульном листе, как и на последней странице. Типография и издательство «Современная литература» находилась в самом центре столицы. Там печатались множество литературных произведений, как и роман, где использовано имя моего мужа. И теперь я стояла напротив величавого здания и размышляла, как мне вычислить женщину автора, скрывающуюся под мужским псевдонимом. Визит Ивана и его гневные угрозы в адрес владельца издательства здорово затруднят мне поиски. Ведь женщина не имела на многие вещи и деяния права. И ее имя мне не захотят раскрыть ни под каким предлогом. Но сдаваться я не была намерена. Мое любопытство и жажда правды побудило меня принять вызов и решительно шагнуть в сторону входа.
Типография делилась на несколько отделов. Пройдя сквозь толпу работников и запах краски с бумагой, я смело открыла двери, где принимали объявления. В маленькой темной комнатенке с грязными окнами, откуда едва пробивался свет, за заваленным бумагами столом восседала полная дама в очках. Она никак не отреагировала на мой приход, шурша листочками.
− Добрый день. Я бы хотела подать объявление, − только тогда женщина оторвалась от бумаг и взглянула на меня.
− Заполните бланк, − работница типографии прошлась по мне внимательным взглядом, протягивая клочок бумаги.
Быстро заполнив строчки бланка, указала адрес соседей. После Весеннего бала пожилая пара решила уехать в тихое местечко. Решила, что именно им нужна гувернантка. Не успела я вернуть бланк, как в кабинет ворвалась другая тетка.
− Перерыв на чай, Татьяна Александровна, − с порога заявила она, шурша бумажными пакетами, в которых обнаружились пироги. – Присоединяйтесь и вы.
Я с удовольствием подвинула пыльный стул к уголку стола, где шустро нашлось место под блюдца. Как не за чаем обсуждались все сплетни? И я решила воспользоваться шансом, что подсовывала мне сама судьба.
− Что у вас случилось? – Марья Зиновьевна принимала и отсортировывала письма. Отвечала за корреспонденцию. Важные относила к главному, совсем пустяковые оставляла на потом, другие же разносила по нужным отделам.
− Ищем гувернантку для племянника, − отпив сносный на вкус чай я начала рассказывать придуманную на скоро историю. − Уже пятую по счету. Первая к родне уехала, вторая не выдержала живой ум нашего прекрасного Ванечки, третья и четвертая оказались нечисты на руку, украв у нас столовое серебро. Вот приехала подать объявление в вашей газете. Вдруг откликнется кто.
И на меня тут же посыпались предложения. Обе тетки начали предлагать детей своих знакомых. Еле отбилась, озвучив, что не я принимаю решение, а моя родная тетушка вместе с дядюшкой. И попросила направить из по указанному адресу. Затем мне начали давать советы, чтобы к нам приходили не всяк народ, а именно гувернеры. Обе утверждали, что мальчику нужна мужская рука. Согласившись на все их предложения, я потихоньку начала переходить к нужному мне вопросу.
− А у вас печатаются женщины? – мой вопрос вызвал фурор. У работниц вытянулись лица, рот приоткрылся буквой о, а глаза расширились, будто они увидели перед собой саму смерть. – Вы не подумайте ничего. Я написала очерк, а от своего имени стесняюсь на свет выставить. Засмеют еще. Вот хотела показать опытным людям. Мужчины, − махнула я рукой. − Чтобы они понимали. Дядюшка лишь сказал, что я занимаюсь глупостями. Скомкал и выбросил мои труды.
Меня тут же начали жалеть. Снова подлили чай и поближе ко мне подвинули самые большие куски пирога.
− Даже учиться пойти мне запретил. А я слышала, что в нашем Столичном Императорском университете будет учиться девушка и вскоре там откроют целый факультет для нас, − всхлипывая сообщила я новость, что пока еще не стала достоянием.
Тетки встрепенулись и подались в мою сторону, словно я собиралась выдать им очередную ошеломляющую новость.
− А ваш очерк не с вами? – полюбопытствовала Марья Зиновьевна. – Я бы показала кому надо.
− Ой, мне стыдно было принести скомканные листы. Я хотела переписать текст, − тут же нашлась я. – А вы не могли бы устроить мне встречу? Я бы была рада услышать критику от понимающего такой труд человека. Женщину поймет только женщина.
Сказано – сделано. Видимо, мой скромный вид послушной родственницы богатой тетки вызвал доверие у работниц типографии. Приняв мой бланк, как и оплату за объявление с хорошими чаевыми, Марья Зиновьевна назвала мне название пирожковой. Женщина клятвенно заверила, что сведет меня с нужным человеком. Тепло попрощавшись с работницами типографии и издательства, я оставила пыльное изнутри здание. Улыбка не сходила с моего лица. Полдела было сделано. Осталось написать выдуманный очерк и через три дня встретиться с человеком.
Решив не тратить время, назвала возничему адрес Наташи. Мне нужна была помощь подруги.