Грызун с трудом перевёл дыхание. Захотел улыбнуться, не получилось… – Нет, нет! Как ты мог подумать, Иуда… Я не то хотел сказать… Разве я знатен, чтобы владеть городом? Я базарная пыль… меня толкают носильщики, книжники не разговаривают со мной, торговцы смотрят поверх моей головы…
Иуда отрезал насмешливо: – Зато тебя не видит стража! И о тебе не спрашивают судьи…
Найва Грызун в восхищении прижал руки к груди. – Ты такой умный, Иуда! Твои слова точны, как твои камни…
Иуда равнодушно отшагнул, но Грызун гордо выпятил тощую грудь и со значением покачал головой, и таинственно понизил голос: – Но и я могу быть полезным. Найва много слышит того, что говорят на базарах Галилеи…
– Потому что крыс не пускают в синагогу!
Иуда захохотал, как заквохал, отрывисто и неприятно. Так кашляет пёс, наглотавшийся пыли.
Грызун сбился, но тут же, через силу, начал подхихикивать Иуде…
А тот с новым удивлением разглядывал Грызуна. – Так, так… и что же такого может рассказать Найва, что сам не может услышать Иуда?
Оборванец чуть не лопнул от важности.
– Иуда не знает, что у нас тут чудеса каждый день! Что рыбаки ловят втрое против прошлого года! И то, что плавает с ними…
Оборванец потряс указательным пальцем, и стал тыкать им в конец улочки, утонувшей в чернильной тьме.
– …некий Иисус, бродяга… а всем говорит, что он из Назарета, сын Иосифа, плотника… так он говорит…Рот Иуды скривился в усмешке: – И это важно?
Грызун задумался. Зачесал бородёнку, досадливо засопел, отмахнул…
– Может и неважно… но этот бродяга видит рыбу сквозь воду, веля рыбакам закидывать то там, то сям… и каждый раз в сетях полно рыбы! Да так, что сети лопаются! Ночью ловят, днём чинят, сам видел! Добро само плывёт им в руки!
Иуда промолчал, и ободрённый Грызун восхищенно, завистливо закачал головой.
– Он велит, а они только закидывают, и всё! Его слова точны, как твои, Иуда…
– Кто велит?
– Да этот! Сын назаретского плотника… Иисус!– Из Назарета может ли быть что доброе? …
Но Грызун зло перебил: – Спроси
Он весь сморщился, чёрной злобой перекосило от незаслуженной обиды бедного Найву.
– …Там все за него горой! Все… а первые… Симон и Андрей… Да и сыновья старого Заведея тоже никому спуску не дадут…
Оглянувшись в сторону озера, Грызун хмуро потёр поясницу.Иуда понимающе усмехнулся и, видя его насмешку, Грызун приосанился и добавил небрежно: – А Симон, тот особенно… кричит так, что слышно в Кане! …Прямо зашёлся со своим назарянином… Защитничек…
Оборванец злобно потряс кулачком неведомому Симону.
Иуда снова сделал попытку уйти, и Грызун зашёлся в торопливом, горячем шёпоте: – Этот назарянин не такой, как все… не такой! Я видел его руки, они, как у царедворца… тонкие, гладкие… не сильно-то он похож на бродягу…
И снова услышал, как кашляет пёс, наглотавшийся пыли. Иуда снова смеялся… – Ты, верно, перевидал много царедворцев, Найва…
– Неважно! – Грызун раздраженно отмахнул насмешку, – слишком гладкие руки для сына плотника… а вдруг он… чёрный маг?
Грызун задумчиво зачесал бородёнку.
– …сказывали, он превращает воду в вино, а потом продаёт то вино задёшево… Враки, конечно… или не враки?Грызун подозрительно скосился по сторонам. – …Знаешь, Искариот… в Кане его пригласили на свадьбу к зилоту Симону… а отец Симона не так, чтоб уж очень в большом достатке… …
Грызун смолк, хмуро растирая лоб, он напряжённо выискивал крупицы полезного в куче пустопорожних слухов, которыми так богаты базары Галилеи… но уже приметил, приметил, что Иуда стоит и слушает, и уже никуда не идёт!
Грызун медленно, раздумчиво доложил Иуде, как, будто спрашивая совета, как, будто Иуда ему уже сообщник: – Но вина подали столько… что споили половину Каны… и такое отменное… давно я не пивал такого…
Грызун затряс перед носом Иуды грязным указательным пальцем. И обиженно топнул ногой. – А откуда они его взяли? Скажи!!!
Иуда равнодушно усмехнулся, но Грызун почуял крысиным своим чутким носом, что неравнодушно усмехнулся Иуда.
И ещё рассудительней заговорил Найва, уже советуясь, советуясь…
– А эти уловы… конечно… такое бывало и прежде… но опять этот Иисус… продавал бы себе вино в Кане… Что он тут делает?…