Десять часов утра. Все собрались на Главной площади и уже с нее не уходят, зная, что вместе легче искать пути к спасению. Кроме того, площадь – открытое место, и при подземных толчках находиться там не так опасно, как в домах и на узких улицах. Все говорят о пророчестве Агафона Впередсмотрящего: ныне всякому очевидно, что оно начинает сбываться. Говорят старые и молодые, богатые и бедные, верующие и неверующие. Строки пророчества все знают наизусть, и теперь, подобно бегущей строке, они скользят по свинцовым небесам. Мы открылись миру, и это было нам во благо. Но сказано ведь, что есть время обнимать и есть время уклоняться от объятий. Наступили дни, когда охватили нас недуги, и благо обернулось вредом, так как от своих недугов мы не избавились, а чужие приобрели. И наводнили Остров чужеземцы, мы же пребываем меж ними, яко вран на нырищи. Беда наша, однако, не в чужеземцах, а в нас самих, ибо умножился разврат, а мы ожесточились и начали теснить друг друга. И вспыхнула между нами великая вражда, и поднял руку брат на брата и сын на отца. Земля же, чуткая к ожесточению человеков, сама ожесточилась. Час испытания настал, и явился камень адамант, который не умягчить ничем, кроме как козлиной кровью. И земля сотряслась, и воспламенилась черная вода на Севере, и потекла пылающая вода на Юге, и полетел пепел с небес. И сердца наши готовы обратиться в пепел. И не сможем молить Господа о спасении, ибо отвернет Он от нас лице Свое. И если не обретется среди нас трех праведников, чтобы взойти на Гору и говорить с Ним, пресечется жизнь наша в дыму и мраке. И стали мы думать о трех праведниках, способных говорить с Ним, и не приходит нам на ум никто, кроме Парфения и Ксении. Третьего праведника не находим, но держим в памяти, что Господь, готовый пощадить Содом ради пятидесяти праведников, согласился пощадить его и ради десяти, которых, увы, тоже не нашлось. Так не зачтутся ли и нам, дерзаем помыслить, двое вместо троих? И вспоминаем, как обошлись мы со светлейшими князьями, и стыдимся этого. Остается лишь надежда на то, что они простят нас, неразумных, и все, будто едиными устами, молят их о прощении, веря, что этот вопль достигнет их ушей. Люди ждут возвращения своих князей, чтобы они хоть на малое время приняли власть на Острове, и поднялись на Гору, и говорили с Господом.
Час пополудни. Приходит известие, что островной аэропорт, приняв последний самолет, закрылся: сгущение пепла так велико, что воздух стал непригоден для полетов. И с этим известием уходит наша последняя надежда.
Два часа пополудни. Срочное сообщение о том, что Парфений и Ксения на Острове. Без предупреждения прибыли они сюда последним самолетом и в настоящий момент находятся на пути в столицу. Светлейшие князья принимают на себя всю полноту власти и приказывают членам Правительства к шестнадцати часам явиться в президентский Дворец. Конечно, можно утверждать, что это не ответ на нашу мольбу, а их свободная воля: решение, принятое после бегства Варвары. Мы же воспринимаем это как ответ, да так оно по истинному счету и есть.
Три часа пополудни. Серая от пепла, на площадь влетает первая машина президентского кортежа. Вслед за ней появляется автомобиль со знаменем Острова. Это автомобиль Парфения и Ксении. Кортеж останавливается, и князья выходят из машины. Они приехали противоборствовать хаосу. Слово хаос, передаваясь из уст в уста, странствует по площади. Вот, будут противоборствовать хаосу. Радостная весть. Кто-то же должен противоборствовать хаосу. Машину не отпускают. Люди коленопреклоненно просят княжескую чету взойти на Гору и говорить с Ним. Просящие понимают, что сейчас не лучшее время для посещения Горы, но что же делать, если так говорит пророчество? Кто-то же должен взойти на Гору. Они, видимо, и должны. Это страшно, но, кроме них, некому, ибо нет больше праведников, и они всеобщая последняя надежда. Как же мы совершим такую дерзость, спрашивают князья. Призна́ем себя, что ли, праведниками и дерзнем говорить с Ним? Не надо признавать себя праведниками, отвечает толпа, поскольку мы вас уже признали таковыми. Просто пойдите и поговорите. Молите, чтобы не дал Он Горе взорваться, или вам не жаль нас и детей наших?
Четыре часа пополудни. На встрече Их Светлейших Высочеств с Правительством обсуждаются меры по спасению жителей.
Пять часов пополудни. Высочайшим указом в стране объявлено военное положение. Для обеспечения порядка и помощи жителям фельдмаршал Севериан приказывает войскам войти в города. Напутствуя солдат, фельдмаршал говорит, что сражение будет нелегким, потому что враг наш впервые невидим. Ввиду опасности новых толчков военные спешно разбивают палатки на открытых пространствах и раздают на улицах противогазы и респираторы. В больницах, на ткацких фабриках, в магазинах тканей занялись изготовлением марлевых повязок. На помощь туда отправляются женщины-добровольцы. Добровольцы-мужчины создают отряды для разбора завалов.
