Говоря об участии народных масс Сибири в вооруженной борьбе против интервентов и белых, мы уже подчеркнули, что и повстанческое и партизанское движение носило ярко выраженный очаговый характер. Другими словами, борьба началась и велась не на всей территории колчакии, а была связана с определенными районами. Если красным приходилось уступать превосходящим силам врага, то оставляли они свои родные края лишь на время, отступив в соседние уезды, пли в боры, или в недоступную войскам тайгу. Стоило войскам уйти, как партизаны тотчас же возвращались па свои старые места и, как неоднократно подчеркивали белогвардейские администраторы, «история борьбы с ними начиналась сначала».
То была система сопротивления, не предусматривавшая ведения широких и активных действий, которые могли бы быть отнесены по своим целям н результатам к понятию «операция»63. В соответствии с этой «стратегией» повстанческо-партизанское командование лишь очень редко ставило войскам задачи, выходящие за пределы тактических действий в районах постоянного их пребывания. В этом основная причина того, что начавшийся со второй половины 1919 г. количественный рост красных бойцов на внутренних фронтах не привел к качественному изменению повстанческих и партизанских сил, и прежде всего к применению ими новых форм и способов борьбы.
Конечно, к оценке действий повстанцев-партизан нельзя подходить с требованиями и масштабами, которые должны быть предъявлены при рассмотрении действий регулярной Красной Армии. Такой подход был бы антинаучен и несправедлив по существу. Но из этого совершенно не следует, что не существует других критериев. Вот один пример.
Знать положительные и отрицательные качества своего войска и войск противника — элементарное требование, которое самой обстановкой на войне постоянно предъявляется всем и каждому без исключения командиру.
Бесспорно (как показал собственный опыт партизан), колчаковские регулярные войска всегда были сильнее при ведении огневого боя: против пулеметов, винтовок и артиллерии колчаковцев бороться с одними дробовиками, охотничьими ружьями или же имея по десятку самодельных патронов на винтовку — дело не только безнадежное, но неправильное и даже вредное. Но если огневой бой для красных не выгоден, то чем же его, если так можно выразиться, заменить? Ответ на такой вполне законный вопрос могло дать в каждом конкретном случае только обстоятельное знание всех условий обстановки и умелое их использование.
Очень плохо, если партизанская часть начинает свои действия против обученных регулярных войск интервентов или белых с огневого боя — ведь это значит сразу же поставить себя в менее выгодное положение, чем то, в котором находится противник. Мы говорим не об огневом налете и не вообще об обстрелах, а о тех случаях, когда красные ставили себе задачей уничтожить врага вплоть до нанесения штыкового удара — пусть теми же пиками. Казалось бы, ударная, а не огневая так-t ика должна была лежать в основе действий партизан при столкновениях с крупными регулярными частями мрага, а в ней решающее слово ночному бою, атакам г тыла, с флангов, и притом внезапным, стремительным, нее сметающим на своем пути. В этом отношении на стороне партизан было много преимуществ: большие массы высокоподвижной «ездящей пехоты», знание местности, связь с населением и поддержка с его стороны, отсутствие громоздких обозов, растянутых коммуникаций и т. д. Бесспорными были преимущества понстанцев-партизан в отношении подвижности и маневренности вне поля боя. Так, недостатки в органи-нщии и вооружении партизан превращались из слабости (по сравнению с теми же качествами противника) н их решительное преимущество.
В беспорядочности (с точки зрения классического поенного искусства) ведения военных действий и состояло главное преимущество повстанцев и партизан. Этого недоучитывали некоторые командиры, в частности Мамонтов и его ближайшие помощники, пытаясь перенести партизанскую войну на рельсы обычных военных чействий между регулярными армиями, начать действо-нить «на манер большой войны».
