Отец игумен Моисей провожал отца наместника с о. игуменом Антонием до сельца Кожемякина, за 20 верст от обители, где посетили помещика Николая Ивановича Хлюстина, который нарочито приезжал в нашу обитель и убедительно просил заехать к нему в дом. Там расстались и с о. игуменом Моисеем, который возвратился в монастырь в девятом часу вечера; а отец наместник с о. игуменом Антонием отправились до Перемышля на обительских лошадях; из Перемышля же того же вечера, в восемь часов, отправились в Калугу, поспешая из опасения осенней ненастной погоды.
Посещение достоуважаемого о. архимандрита Антония, изъявленное им архипастырское благословение Высокопреосвященнейшего Филарета, митрополита Московского, и доставленные неоценимые дары на благословение монастырю и Скиту пребудут неизгладимо в памяти. Трогательно видеть обращение между собою таких, соединенных духовным союзом любви о Христе, мужей; еще более назидательно и утешительно было слышать духовную их друг с другом беседу.
Вот как о сем посещении выразился батюшка, старец наш о. Макарий, в письме от 25 октября к знакомым: “Все эти дни были мы в приятных хлопотах: в пятницу вечером, т. е. 21-го числа, утешили нас своим посещением почтенно-любезные гости — лаврский наместник о. архимандрит Антоний с Малоярославским игуменом о. Антонием. Ласковому, приятному его обращению с нами, убогими, а паче со мною, ничтоже стоящим, надо было удивляться. Кажется, он любовию дышал, что все выражалось умиленными его чувствами. Всякое слово его любвеобильной беседы запечатлевалось в сердцах наших, а описать оные тупое мое перо с таким же умом не имеет способности. Наградил Скит наш святынею и еще обещал прислать. С каким благоговением принял рукоделие Скита нашего — ложечки и точеные штучки — надо было удивляться! И хотел представить оные митрополиту. Ну, словом, оставил память и пример нелестной любви и смирения. Что можем воздать ему? Токмо в благодарном сердце сохранить сие чувство и молить Господа простым словом: спаси его, Господи!”»178.
В жизни Оптиной важной страницей в истории ее является работа Скита по изданию святоотеческих творений. Участие в этом деле митрополита Московского имело решающее значение. Без этого участия оно оказалось бы немыслимо. Филарет даже лично работал над переводами, и Киреевский к нему обращался в случаях недоумений. Протоиерей Ф. А. Голубинский, профессор Академии, был цензором, и благодаря этому печатание совершалось без вмешательства со стороны Святейшего Синода и могло безболезненно осуществиться. Это издательство в жизни Церкви имело беспримерное значение.
Мы видим из всего вышеизложенного, что век митрополита Филарета был веком, когда лучшие церковные силы пытались, вопреки светскому модернизму и европеизму, вернуть сердца русских людей к прежней Святой Руси, к «стяжанию Духа Святаго», по выражению преподобного Серафима. Центральным лицом в этом деле был Московский митрополит Филарет, покровитель Серафимова наследия и Оптиной Пустыни. В его время и его век возрос и созрел другой великий пророк и деятель на ниве Христовой — о. Иоанн Кронштадтский — истинный сосуд Духа Святаго, преисполненный благодати Божией, также бывший последователем святоотеческого учения о внутреннем делании. «Хотя о. Иоанн священствовал в миру и не имел монашеского пострижения, но внутренняя жизнь его была вся в монашеском подвиге, согласно святоотеческой традиции. Он постоянно говорит о внутреннем духовном делании, о “невидимой брани” — не только против страстей, но и против
