В 1833 г. преставился преподобный Серафим, и стало вскоре сбываться его пророчество о Дивееве. Его ложный ученик о. Иоасаф вмешался в жизнь обители и стал отменять заповеди Преподобного, данные ему Самой Царицей Небесной. Обитель стала принимать другой характер. Он отстранил «Серафимовых сирот» и возвысил группу своих последовательниц. Н. А. Мотовилов, которому преподобным Серафимом было поручено попечение о сестрах, поехал в Москву и обратился к наместнику Лавры, которому, в свою очередь, было поручено заступление за «сирот». Вследствие этого между наместником и митрополитом последовал ряд писем, посвященных этому делу. Митрополит откликнулся самым горячим образом. Он помогал «сиротам» из своих средств. Дело тянулось годами. Но митрополит в конце настоял, чтобы иоасафовские сестры были удалены. Они основали собственный Понетаевский монастырь. Дивеевская обитель была отчислена в Тамбовскую епархию, где тогда епископом был Феофан, будущий затворник Вышенский. Игуменией Дивеевской стала Елисавета, родом Ушакова, согласно предсказанию Преподобного, в монашестве игумения Мария. В Дивееве спасалось единовременно до 1000 монахинь. Игумения Мария дожила до прославления Преподобного.
Другой заботой митрополита было издание житий отцов Марка, Серафима и Георгия Затворника, а также отдельное издание наставлений старца Серафима Саровского. Митрополиту пришлось пройти через бесконечный ряд препятствий, чинимых синодальными архиереями. Их пугал присущий этим писаниям элемент чудес.
Как известно, чисто православной богословской науки во времена митрополита Филарета не существовало. Недавно возникшие академии пользовались иностранными, иноверными учебниками. Чистое восточное православное учение хранилось главным образом в незатронутых ученостью недрах народных, разумеется среди монашествующих, и прежде всего — среди обителей, куда успели проникнуть ученики старца Паисия и занести учение святых отцов о внутреннем делании. Поэтому совершенно неудивительно, что среди образованных архиереев господствовал протестантский образ мышления.
По поводу этого дела тоже возникла переписка между митрополитом и наместником. Пишет митрополит от 28 июля 1838 г. за № 199: «А я хотя через порог посмотрел в безмолвие, прочитав житие о. Серафима, и, как вам хотелось, поправил несколько слов, где они казались поставленными не очень правильно. Если думать о напечатании, то затруднение представят некоторые сказания о видениях. Цензура едва ли согласится пропустить в свет чудесное в жизнеописании без высшего свидетельства церковного. Но исключить из жизнеописания сказания сего рода, мне кажется, было бы похоже на святотатство. Если хотите, поговорите с цензурой...»169
От 2 августа 1838 г. митрополит пишет: «Посылаю вам, о. наместник, просмотренные мною поучения, или духовные наставления о. Серафима. Я позволил себе переменить или дополнить некоторые выражения, частию, чтобы язык был правильнее, частию, чтоб мысли, не довольно полно или не довольно обыкновенно выраженные, оградить от неправильного разумения или от прекословия. Посмотрите и скажите мне: можно ли подумать, что я не переиначил или не повредил где-либо мыслей старца...»170 От 11 августа 1838 г. он пишет:
Митрополиту Филарету также принадлежала другая великая заслуга: его «усердным старанием» дважды было переиздано в 1822 г. и в 1832 г. «Добротолюбие»176, впервые напечатанное в 1793 г. митрополитом Гавриилом. Это «усердное старание» Филарета является неоспоримым доказательством его приверженности с ранних пор к святоотеческому учению о внутреннем делании.
