Епископ Леонид (Краснопевков), викарий, записал в 1849 г. замечательный рассказ, слышанный о. Феодором от наместника и ему переданный. Отец Антоний рассказывает, что, когда постригся он в монахи, было у него пламенное желание того жития, образец которого встречал он в книгах отеческих, им прочитанных: ему хотелось, по примеру древних, начать с того, чтобы волю свою бросить в горн послушания, совершенно отречься от себя и предать волю свою в волю избранного старца. С этой мыслию пошел он к о. Серафиму (это было в Сарове). Выслушав его, о. Серафим взял его за руку и вложил в руку старца, который случился в его келлии. «Я так и обмер», — говорит о. наместник, потому что, как нарочно, судьба свела его в келлии о. Серафима в такую важную минуту с человеком, слабости которого были ему известны и которого особенно не хотелось бы ему иметь своим наставником, что было бы делом неизбежным, если бы так решил о. Серафим, ибо о. Антоний решил во всем повиноваться его воле. «Если бы знал о. Серафим, — был помысл Антония, — что этот, впрочем, добрый старец так часто приглашает меня к себе, чтобы только полакомиться со мною, между тем как я, оставив в мире и то, что было гораздо поважнее, так мало имел расположения ввязываться в эти пустяки; или если бы о. Серафим заметил теперь, как одобряет он движение о. Серафима соединить меня с ним, конечно, узами послушания». Все эти мысли толпились в голове о. Антония, возмутили его. Но скоро дело выяснилось. Отец Серафим сказал старцу: «Возьми ты этого молодого брата, введи его в церковь, поставь перед местным образом Спасителя, вели сделать три земных поклона и скажи: “Вот тебе наставник и покровитель; все, что Он скажет тебе, делай и спасешься”. Так и к местному образу Божией Матери и скажи: “Вот тебе наставница и покровительница — иных тебе не нужно”». После этого распоряжения он сделал о. Антонию как бы пояснение следующего содержания: «Ты хорошую взял мысль всецело подчинить свою волю воле другого, но посмотри, чего ты хочешь: хочешь ты, чтобы тебя, как свечу, поставили в светлый, крепкий фонарь, где ты безопасен от ветра, и несли тебя бережно; или хочешь ты, чтобы через реку перевез тебя надежный челн?.. Сам умей укрываться от ветра, чтобы не потух пламень; сам борись с волнами, чтобы перебраться за реку». И указал только, кого можно выбрать в советники.
Духовное общение с преподобным Серафимом, «любезнейшим его сердцу», не прерывалось о. Антонием до самого конца. Однажды, идучи по лаврскому сосновому лесу, о. Антоний нашел плоский и гладкий камень, наподобие аспидной дощечки, и велел написать на нем явление Божией Матери преподобному Сергию, освятил этот образ на мощах угодника Божия и послал в благословение о. Серафиму. Подвижник за неделю до смерти вручил его одному из монахов с такими словами: «Сей образ наденьте на меня, когда я умру, и с ним положите меня в могилу: он прислан мне честным архимандритом Антонием, наместником святой Лавры, от мощей преподобного Сергия». Завещание старца было исполнено.
Отец Антоний, который духом и жизнью подражал древним подвижникам и всегда носил в сердце слова преподобного Серафима: «Будьте милостивы, к милости прибегайте и в словах, и в делах, и в помышлениях, ибо милость есть жизнь души», — неоднократно был сподоблен благодатных явлений: причащая братию, он увидел, как два старца-инока, со страхом приступившие к Чаше со Св. Тайнами, причастились из нее небесного огня. Умирая в 85 лет и лежа в тяжком недуге, о. Антоний увидел наяву своего покойного друга митрополита Филарета:
— Тяжко тебе? — спросил он его.
— Да, владыка святый.
— Читай пять раз «Христос Воскресе» и один раз «Отче наш», — сказал иерарх и стал невидим. Отец Антоний почил 12 мая 1877 г. Посмертным явлением о. Антоний исцелил одну монахиню, жестоко страдавшую судорожными припадками. Это засвидетельствовано священником, начальницей обители и доктором, и было напечатано в «Нижегородских епархиальных ведомостях» (1888. №16).
