Вокругъ о. Николая сталъ собираться женскш монастырь. Устройство его шло полнымъ ходомъ, и все приготовлешя были закончены, когда разразилась револющя. Оффищально монастырь такъ и не былъ никогда открыть, но существовалъ тайно. Одной изъ будущихъ монахинь была Ульяша Ноздрина. Она, было, собиралась выйдти замужъ, но однажды вошла въ церковь въ то время, когда произносилъ проповедь о. Николай. Это решило навсегда ея судьбу: жениху она отказала и избрала монашескш путь. Ульяшу выбралъ о. Николай въ спутницы, когда настало время изгнашя.
Какъ уже было выше сказано, о. Николай устраивалъ народныя паломничества. Въ одномъ изъ нихъ принималъ участте И. М. Концевичъ. Въ этомъ паломничестве участвовало несколько тысячь человекъ. Шли группами, и передъ каждой несли крестъ, иконы, хоругви. Шли съ пешемъ, но такъ, чтобы следующая группа не могла слышать пешя ей предшествовавшей. Передъ ней несли другой крестъ, иконы, хоругви, и шло уже свое пеше. Такихъ крестныхъ ходовъ было множество, сколько ихъ следовало — И. М. не могъ сказать. Незадолго до конца пути, о. Николай поднялся на пригорокъ и обратился къ народу со словомъ. Онъ сказалъ, что предстоитъ молеше о дожде, ибо царила злѣйшая засуха.
Когда пришли на место, народъ расположился въ лѣсу вокругъ Куряжскаго монастыря. Такъ какъ храмы не могли вмѣстить всЬхъ пришедшихъ, всенощная служилась всю ночь на возвышеши въ лѣсу. Все это время, до самаго разсвѣта, iеромонахи исповѣдывали пришедшихъ людей. Когда утромъ служилась Литурпя, причастники причащались изъ всЬхъ чашъ, имевшихся въ монастыре. Это заняло полъ дня. Когда причащеше окончилось, о. Николай произнесъ следующее слово: «Теперь мы будемъ служить молебенъ о дожде. Падите все ницъ и молите Бога до тѣхъ поръ пока не закапаютъ на землю небесныя слезы». Народъ упалъ на землю. И вдругъ на чистомъ небе стали появляться тучи, и на пыльную землю, действительно, стали капать тяжелыя, какъ слезы, крупныя капли дождя, вздымавгшя пыль на дороге… Когда начался дождь, народъ, было, кинулся къ о. Николаю, но монахи его окружили и увели въ монастырь. Все бросились кто куда могъ, чтобы укрыться. Когда все укрылись, разразился сильнѣйшш ливень.
После трапезы пришелъ къ о. Николаю звонарь и спрашиваетъ:
«Прикажете ли звонить сборъ?» О. Николай задумался, опустилъ голову. Потомъ сказалъ: «Звоните!»
Дождь продолжалъ лить, какъ изъ ведра… Но какъ только сталъ раздаваться звонъ на обратный путь, дождь сразу прекратился. Возвращаясь домой въ Харьковъ, толпа богомольцевъ шла по улицамъ съ ветвями въ рукахъ и съ восторженнымъ пѣшемъ «Христосъ Воскресе!» Жители города открывали окна, пораженные недоумѣшемъ при виде такого ликовашя двигавшейся толпы людей.
Популярность о. Николая среди простого народа была необычайна. Въ Харькове, после японской войны, развелось особенно много злоумышленниковъ. Знаменита была Соня–золотая ручка. Жили воры на Холодной горе. Но вотъ кто–то изъ нихъ смертельно заболѣваетъ. Были случаи, что посылали за о. Николаемъ, котораго тогда вели ночью по глухимъ тропинкамъ. Псаломщикъ дрожалъ и трясся отъ страха. Въ пещере, куда ихъ приводили, лежали въ углу награбленныя шубы. Но никто изъ грабителей не обижалъ о. Николая. Только после револющи какойто револющонеръ–бандитъ сорвалъ съ него золотой крестъ.
Еще въ перюдъ жизни въ Харькове, отъ стояшя на ногахъ во время долгихъ службъ и молешй у о. Николая образовались на ногахъ раны. Но онъ надъ собой острилъ, говоря, что, если ноги его не несутъ, то ему приходится самому ихъ нести.
Съ годами о. Николай началъ старчествовать по благословешю Оптинскаго старца о. Анатолiя (Потапова).
Началась револющя. Массы людей, группировавшихся вокругъ о. Николая, не были, надо думать, револющонно настроены. Влiяше о. Николая было очень велико и далеко простиралось. Еще въ самомъ начале, учитывая все это, большевики призвали о. Загоровскаго и предложили ему войти съ ними въ известное соглашеше. Отъ него требовалось только одно: не произносить противъ коммунистовъ проповедей. Они даже предлагали ему субсидiю золотомъ на его благотворительность. На это предложеше о. Николай ответилъ, что онъ служить Единому Богу и никому больше.
Вскоре его арестовали и посадили въ тюрьму (Возможно, что арестъ о. Николая последовалъ после того, какъ онъ съ толпой народа отстоялъ отъ разгрома монастырь, где находилось местопребываше харьковскаго архiерея, какимъ въ то время былъ Владыка Митрополитъ Антошй Храповицкш). Какъ только весть объ аресте о. Николая распространилась, площадь передъ тюрьмой покрылась вся крестьянскими подводами, полными деревенской провизiей. Пока о. Николай содержался въ тюрьме — все узники кормились привезеннымъ ему питашемъ.
