Въ 1914 году, мой старшш братъ поступилъ послушникомъ въ Оптинскш скитъ и исполнялъ иногда должность келейника у о. Нектарiя. Онъ часто присылалъ отцу письма съ просьбой высылать ему деньги, т. к. онъ покупалъ различныя книги духовнаго содержашя и составлялъ тамъ собственную бибютеку. Я всегда возмущался этимъ и говорилъ, что разъ ушелъ изъ мiра, по призванно, уже порви со свсими страстями. А у моего брата была такая страсть: покупать книги. Я написалъ батюшке о. Нектарiю письмо, и довольно резкое письмо, выражающее мое возмущеше и удивлеше. Батюшка не ответилъ. Братъ продолжалъ присылать свои просьбы, а иногда прямо требовашя. Тогда я написалъ батюшке еще более резкое письмо обвиняя его, что онъ не сдерживаетъ страсти брата, а потакаетъ ей. Батюшка опять ничего неответилъ. Но вотъ мне удалось, съ фронта, во время отпуска, съездить съ женой въ Оптину. Это было уже въ 1917 году, при Временномъ Правительстве. Прiезжаемъ въ обитель, батюшка встречаешь насъ низкимъ–низкимъ поклономъ и говорить: спасибо за искренность. Ты писалъ безъ всякихъ прикрась, а то, что у тебя есть на душе, что волнуешь. Я зналъ, что вследъ за этими письмами ты и самъ пожалуешь, а я всегда радъ видеть тебя. Пиши впредь таюя письма, а после нихъ являйся и самъ сюда за ответомъ. Вотъ, теперь я скажу, что скоро будетъ духовный книжный голодъ. Не достанешь духовной книги. Хорошо, что онъ собираетъ эту духовную библютеку — духовное сокровище. Она очень и очень пригодится. Тяжелое время наступаетъ теперь. Въ мiре, теперь, прошло число шесть, и наступаетъ число семь. Наступаетъ векь молчашя. Молчи, молчи, говоритъ батюшка, и слезы у него текутъ изъ глазъ… И вотъ Государь теперь самъ не свой, сколько унижешй онъ терпитъ за свои ошибки. 1918 годъ будетъ еще тяжелее. Государь и вся семья будутъ убиты, замучены. Одна благочестивая девушка видела сонъ: сидитъ iисусъ Христосъ на престоле, а около Него двенадцать апостоловъ, и раздаются съ земли ужасныя муки и стоны. И апостолъ Петръ спрашиваетъ Христа: когда же, Господи, прекратятся эти муки, и отвечаетъ ему iисусъ Христосъ : даю Я сроку до 1922 года, если люди не покаются, не образумятся, то все такъ погибнуть. Тутъ же предъ Престоломъ Божьимъ предстоитъ и нашъ Государь въ венце великомученика. Да, этотъ государь будетъ великомученикъ. Въ последнее время, онъ искупилъ свою жизнь, и если люди не обратятся къ Богу, то не только Росая, вся Европа провалится… Наступаетъ время молитвъ. Во время работы говори iисусову молитву. Сначала губами, потомъ умомъ, а, наконецъ, она сама перейдетъ въ сердце… Батюшка удалился къ себе въ келлiю, часа полтора молился тамъ. После молитвы онъ, сосредоточенный, вышелъ къ намъ, селъ, взялъ за руку меня и говоритъ: очень многое я знаю о тебе, но не всякое знаше будетъ тебе на пользу. Придетъ время голодное, будешь голодать … Наступить время, когда и монастырь нашъ уничтожатъ. И я, можетъ быть, приду къ вамъ на хуторъ. Тогда примите меня Христа ради, не откажите. Некуда будетъ мне деться… Это было мое последнее свидаше со старцемъ.
Вспоминается мне еще одинъ случай съ о. Нектарiемъ. Моя жена въ одинъ изъ нашихъ прiездовъ въ Оптину написала картину: видъ изъ монастыря на реку, и на ея низменный берегъ, во время заката солнца, при совершенно ясномъ небе и яркой игре красокъ. Поставила она свой рисунокъ на открытомъ балконе и пошла со мной прогуляться по лесу. Дорогой, мы поспорили, и серьезно, такъ что совершенно разстроились, и не хотели другъ на друга смотреть. Возвращаемся домой: намъ сразу бросилась въ глаза картина: вместо яснаго неба, на ней нарисованы грозовыя тучи и молши. Мы были ошеломлены. Подошли поближе, стали разсматривать. Краски — совершенно свежтя, только что наложенньгя. Мы позвали девушку, которая у насъ жила, и спросили, кто къ намъ приходилъ. Она отвечаетъ, что какой–то небольшого роста монахъ, что–то здесь делалъ на балконе. Мы думали, думали, кто бы это могъ быть и изъ более подробнаго описашя монаха и опросовъ другихъ догадались, что былъ о. Нектарш. Это онъ, владевшш кистью, символически изобразилъ наше духовное состояше съ женой. И эта гроза съ молшями произвела на насъ такое впечатлите, что мы забыли свой споръ и помирились, ибо захотели, чтобы небо нашей жизни опять прояснилось и стало вновь совершенно чистымъ и яснымъ. Лично мне привелось быть въ Оптиной Пустынй въ более поздшй перюдъ, чемъ о. Василш Шустинъ, а именно уже во время первой мiровой войны. Преподаватель словесности нашей гимназш разсказывалъ намъ на урокахъ, какъ благодаря старцамъ Гоголь сжегъ свое гешальное произведете, — вторую часть «Мертвыхъ душъ»(Истинное объяснеше этого собьтя и его психологическш анализъ впервые сделалъ профессоръ–философъ и докторъ–психiатръ И. М. Андреевъ («Православный Путь». Джорданвилль. 1952 г. . Это вызвало у меня предубеждеше противъ старцевъ вообще.
