Но вотъ началась война 1914 года. Мой братъ Владимiръ, исключительно одаренный, котораго любили все безъ исключешя знавгше его, «гордость нашей семьи», глубоко переживалъ испыташя, постиггшя нашу родину. Онъ ушелъ съ благословешя родителей добровольно на войну и вскоре былъ убитъ осенью 1914 г., когда ему еще не было и 19 летъ.
Это была чистая жертва Богу, онъ «положилъ душу свою за други своя». Его смерть привела нашу семью въ Оптину Пустынь.
Когда мы искали утешешя въ духовномъ, то «случайно» наткнулись на книгу Быкова: «Тпхте пртты для отдыха страдающей души».
Тамъ описывалась Оптина Пустынь и ея старцы, о которыхъ до техъ поръ мы ничего не знали.
И я, при первой возможности, какъ только начались каникулы въ университете, где я тогда учился, поехалъ въ Оптину Пустынь. Тамъ я прожилъ два месяца. Это было въ 1916 г. А въ следующемъ 1917 году тоже летомъ, пробылъ тамъ две недели.
Затемъ, оказавшись заграницей, я имелъ возможность письменно общаться съ о. Нектарiемъ до его смерти.
Кроме меня, духовнымъ руководствомъ старца пользовались и некоторые мои знакомые и друзья.
Его благословеше приводило всегда къ успеху, несмотря ни на кагая трудности. Ослушаше же никогда не проходило даромъ.
Монастырь и старцы произвели на меня неожиданное и неотразимое впечатлеше, которое словами передать нельзя: его понять можно только переживъ на личномъ опыте.
Здесь ясно ощущалась благодать Божтя, святость места, присутсгае Божте. Это вызывало чувства благоговеинства и ответственности за каждую свою мысль, слово, или дѣйсгае, боязнь впасть въ ошибку, въ прелесть, боязнь всякой самости и «отсебятины».
Такое состояше можно было бы назвать «хождешемъ передъ Богомъ».
Здесь впервые открылся мне духовный мiръ, а какъ антитеза были мне показаны «глубины сатанинсгая».
Здесь я родился духовно.
Въ это время въ Оптиной старчествовали въ самомъ монастыре о. Анатолш, а въ скиту о. Феодосш и о. Нектарш.
Анатолш — утешитель, Феодосш — мудрецъ и дивный Нектарш — по опредЬлешю одного священника, близкаго Оптиной.
Напротивъ, у о. Нектарiя посетителей было мало; онъ жилъ замкнуто въ скиту въ келлш о. Амвроая и часто подолгу не выходилъ. Благословлялъ онъ широкимъ крестнымъ знамешемъ; медленный въ движешяхъ и сосредоточенный, — казалось, онъ несетъ чашу, наполненную до краевъ драгоценной влагой, какъ бы боясь ее расплескать.
На столе въ его прiемной часто лежала какая–нибудь книга, раскрытая на определенной странице. Редкш посетитель въ долгомъ ожидаши начиналъ читать эту книгу, не подозревая, что это является однимъ изъ прiемовъ о.Нектарiя давать черезъ открытую книгу предупреждеше, указаше, или ответь на задаваемый вопросъ, чтобы скрыть свою прозорливость.
И онъ умѣлъ окружить себя тайной, держаться въ тени, быть мало заметнымъ. Нѣтъ его фотография: онъ никогда не снимался; это очень для него характерно.
Оптина Пустынь продержалась до 1923–го года, когда храмы ея оффищально были закрыты.
Подробная исторiя Оптиной Пустыни со времени револющи намъ неизвестна. Доходили иногда отрывочныя сведЬшя. Одна очевидица разсказывала, что монахини, подобно птицамъ изъ разоряемыхъ гнЬздъ, слетались въ Оптину по мере ликвидащи женскихъ обителей. Имъ некуда было деваться, и оне тутъ же ютились. Свое горе несли сюда же и толпы мiрянъ. Спрашивали, какъ молиться за невернувшихся близкихъ: ужасы револющи, гражданская война нанесли потери почти каждому семейству. После долгаго перерыва въ 1922–омъ году прибыла въ Оптину А. К. (впоследствш, монахиня Нектарiя) съ сыномъ–подросткомъ.
«Старецъ Феодосш скончался (1920); старецъ Анатолш живъ . Анатолш скончался черезъ 15 дней, 30 таля 1922 г , онъ много страдалъ, теперь принимаетъ въ своей келлш кЬ (только въ другой). Въ томъ же зданш живетъ о. iосифъ (iеросхимонахъ о. iосифъ Полевой, о которомъ не разъ упоминается, родился въ 1852 г., въ мiру былъ директоромъ банка въ Москве, 46–ти летъ ушелъ въ Оптину и пережилъ ея разгромъ). Онъ вывихнулъ себе ногу и очень печалится, что уже 2 года не можетъ служить, очень былъ радъ нашему прiезду».
26–го апр. 1924 г.
«Посылаю тебе письмо о. iосифа. Онъ существуетъ положительно чудесной милостью Божтей, чувствуетъ это и преисполненъ радости о Господе. Премудрый и преблагтй Господь все устроилъ предусмотрительно о немъ. И калечество послужило къ его благополучт — никто его не трогаетъ».
«У насъ совершается много знамешй: купола обновляются, съ Св. Креста кровь потекла, богохульники столбнякомъ наказываются и умираютъ. Къ несчастью народъ въ массе не вразумляется, и Господь посылаетъ казни свои. Опять засушливая осень повела къ поедашю червями засеяннаго хлеба. Техъ же, кто непоколебимо веруетъ въ Господа и надеется на Него, Господь осыпаетъ милостями Своими и щедротами».
