— Смотри, как сильно ты похож на меня, — сказал Ка’Бандха, оглядывая чудовищное лицо Жула, напряженные мышцы его шеи и кровь, пульсирующую так, что грозила разорвать вены. — Поистине, вы — создания Кхорна. Присоединись ко мне, и война со мной рядом станет вечностью славных убийств. Вам, кто жаждет крови, я предлагаю океаны для утоления желания.
Жул со стоном рухнул на колени. Его сердца стучали очень часто, и внутри словно что-то поддалось. Он сплюнул на землю кровью, которая зашипелась и задымилась там.
— Жалкое создание, — сказал Ка’Бандха. — Ты — ничто в сравнении со своим генетическим отцом.
— Яростью его, — сказал Жул. Он заставил себя подняться на колено.
— Смотрите-ка, как он борется, — насмешливо произнес Ка’Бандха.
— Яростью его я выстою! — выпалил Жул, опасаясь, что слова ускользнут из его разума и оставят его немым.
— А, ярость. — Ка’Бандха щелкнул плетью. — Ярость — это сила, которую дает Кхорн. Лишь благодаря его дарам ты стоишь, способный бросить вызов, когда любой другой из твоих недостойных братьев сорвал бы собственную кожу, лишь увидев меня. А теперь повернись и займи заслуженное место рядом. Всем твоим родом я завладею так или иначе. Заслужи мою благосклонность и стань первым.
Сентор Жул взглянул в лицо демона и покачал головой.
— Хорошо же. Тебе не одолеть меня.
Жул рассмеялся, заклокотав скопившейся в горле кровью:
— Мы задержим тебя, чудовище. Твоя сила не так уж велика. Твое войско развеивается. У тебя мало времени здесь.
— Ты все равно умрешь! — выкрикнул Ка’Бандха с внезапной яростью.
— Пусть так. — Жул поднял меч. — Сангвиний изгнал тебя. Мне это не под силу. Я пришел, чтобы оставить тебе свои последний завет, демон, — сказал он, с трудом выталкивая слова. — Нас называют чудовищами, и заслуженно, но да будет известно тебе и твоему хозяину — мне дает силы ярость Сангвиния, а не ублюдка Кхорна.
Сентор Жул в последний раз проревел боевой клич и бросился на Проклятие Ангела.
Перед глазами Сета плыли красно-черные спирали дурноты. Он крепче прижимал к груди Реликварий Амита. Если выпустить его, он нападет на своих людей. Прищурившись, он смотрел, как они проходят через ту же внутреннюю борьбу. С планеты внизу накатывали волны обжигающей, раскаленной ненависти. «Громовой ястреб» дернулся, моторы взвизгнули от усилия. Не только гравитация противостояла ему. Дух машины тоже охватили импульсы гнева.
— Кровью его я создан. Кровью его я создан. Кровью его я создан, — бормотал Сет снова и снова.
Апполлус подхватил молитву. Остальные присоединились к нему, выплевывая слова сквозь сжатые зубы, выстанывая между мольбами о крови. Расчленителей осталось немного. Пять «Громовых ястребов». Так мало.
Десантный катер вырвался из гравитационного колодца Баала-Прим. Секунду все казалось в порядке, они ощутили невесомость, тяжесть ускорения уменьшилась. Будь это нормальная эвакуация, они ступили бы на борт «Виктуса» через несколько минут.
Иллюзия нормальности исчезла, как только «Громовой ястреб» встретил шторм. Большинство возмущений в варпе влияло только на имматерпум, но эта буря оказалась столь сильна, что вторглась в реальность, вздымая пространство космоса титаническими волнами. Корабль швыряло по поверхности измученной Вселенной. Внутри него Расчленители чувствовали, как их души едва не вырывает из тел. Вспышки прошлого вторгались в разум Сета. Он зрел своего примарха. Видел Великого Врага. Ему являлись и куда худшие видения: равнины костей и реки крови, порожденные адом воины, сражающиеся отчаянно и вечно ради развлечения яростного бога.
Раздался скрежет металла. Корабль сгибался и растягивался, будто тесто. Ужасная боль пронзила Сета насквозь, словно каждую клетку в его теле терзали с особой жестокостью. Дисплей шлема пошел рябью. Хронометр несся с невероятной скоростью. Дьявольские лица скалились через электронные помехи. Злобные голоса шипели в ушах. Космодесантники кричали, настигнутые обоюдоострым клинком из боли и жажды крови. На самом краю сознания Сет различал вой сбоящих моторов, тревожные сирены и боевые кличи безумных. И все же, что бы ни случилось, реликварий оставался в его руках островом безмятежности в море ярости, и Сет черпал из него силы, и от него спокойствие передавалось его людям.
Казалось, это длится вечно, как всегда бывает с невыносимым страданием. Когда же муки проходят, кажется, будто их никогда и не было. Человеческий разум не в силах помнить боль — лишь страх ее.
Но космодесантник не ведает страха.
Кошмарное движение прекратилось. Катер закувыркался, выйдя из-под контроля, переворачиваясь снова и снова. Люмены в пассажирском трюме погасли. Темнота окружила его.
Дыхание Сета громом отдавалось в ушах.
Мигнули, включаясь, аварийные люмен-лампы. Дисплей шлема Сета затрещал и снова ожил, обретая цвета. Основное освещение заработало секунду спустя, а за ним последовал стук запинающихся моторов. Еще мгновение, и они заработали без перебоев.
«Громовой ястреб» выровнялся.
