Они прошли по Дороге Костей туда, где она соединялась с большей террасой, по периметру которой выстроилась легкая артиллерия. Вокруг накрытых брезентом орудий не было ни людей, ни полулюдей. Магистры проследовали по галерее в центральный пик Аркса, а оттуда незамеченными вышли через небольшой тайный ход. Перед ними открылся тускло освещенный тесный тоннель, вынудивший Сета пригнуться. Наплечники его брони скребли по камню. Он заворчал. Пульс стучал в его ушах. Он хотел драться, а не красться в темноте.
— Мы почти пришли, — сказал Данте, чувствуя его вскипающий гнев.
Вторая маленькая дверь привела в комнату, освещенную столбом оранжевого света, падающего из единственного отверстия высоко в стене. По мере того, как солнце заходило, луч полз вверх по камню и скоро должен был погаснуть. Одинокий Кровавый Ангел в золотом ветеранском шлеме стоял на карауле возле простого постамента. Его и высокий предмет на нем покрывала шелковистая черная ткань такого плотного плетения, что она казалась гладкой, точно поверхность воды. Рот Сета дернулся в усмешке. Это сделано руками Адептус Астартес. Где только Кровавые Ангелы находили время на такие вещи?
— Оставь нас, — сказал Данте.
Ветеран вышел, бросив на Расчленителя тревожный взгляд.
Как только дверь закрылась, Данте сдернул с постамента ткань. Зашуршав, она обнажила длинный, искусно украшенный цилиндр метровой высоты, сделанный из золота, мягко мерцающего в полутемной комнате.
— Ты знаешь, что это, Габриэль?
— Реликварий Амита, — ответил Сет. — Внутри него — последнее перо Сангвиния. Каждый сын Крови узнал бы его. — Даже ожесточившееся сердце Сета было тронуто этим зрелищем.
— Да, и его кровь, — добавил Данте.
Он взял почетную печать-терминатус, висящую на шее, и прижал ее к скрытой выемке на цилиндре. Реликварий раскрылся на две половины. Внутри в неярком мерцании стазис-поля висело единственное перо длиной с руку Сета.
У Сета перехватило дыхание. Реликвия сияла чистой белизной. В свете поля можно было разглядеть каждый завиток, каждую бороздку. Около основания располагался мягкий пух невообразимой тонкости, а ниже стержень переходил из белого в светло-серый на затупленном конце. Чистоту нарушали лишь алые брызги на верхней части — кровь, которая блестела, никогда не высыхая.
— Это перо не касалось земли. Его поймали, когда оно выпало из крыла нашего повелителя на стенах Имперского Дворца, пока он сражался там, и поместили в стазис. Вскоре после того он встретил смерть от рук Хоруса. За все это время поле никогда не выключалось. Внутри него время смерти Сангвиния еще не настало.
— Красота породила наш гнев, — тихо произнес Сет. Он не мог примирить эти два понятия.
— Красота живет и в тебе, Габриэль Сет. Если ты сможешь стереть с нее кровь, то увидишь скрытую в тебе славу. Сангвиний писал о ярости Амита, вашего основателя, но и называл его великим мастером. — Данте указал на реликварий. — Он сделал этот ковчег в знак покаяния после смерти Сангвиния. Истинное творчество обращается к душе, но величайшее от нее исходит. Многие шедевры субъективны, они зависят от наблюдателя, а не от художника. Величайшее же искусство превосходит ограничения. Оно универсально. Его смысл нельзя исказить или понять неверно. И это — одно из таких редких произведений. Глядя на Реликварий Амита, мы ощущаем его скорбь о гибели нашего повелителя. Это великолепная работа.
Данте убрал печать из выемки. Реликварии захлопнулся. Данте поднял его.
Луч солнечного света исчез. Комната погрузилась в розовато-серый сумрак. Кровавый камень мерцал в тенях.
Командор протянул реликвию Сету:
— Он принадлежит тебе.
Сет недоверчиво смотрел на сокровище.
— Это перо… — выговорил он. — Я не возьму его.
Данте по-прежнему протягивал реликварий:
— Оно принадлежит твоему ордену. Дух вашего основателя запечатлен в этом металле. И он защитил его куда надежнее, чем сам реликварий. Пришла пора ему вернуться домой. Возьми.
Сет перевел взгляд с золотого цилиндра на смертельно серьезное лицо Данте.
— Значит, ты думаешь так же, как и я. Ты не ожидаешь победы, — сказал Сет.
— Мы должны победить. Против нас выстроились неисчислимые враги, но теперь, когда здесь собраны Ордены Крови, у нас появился шанс одержать верх. Тем не менее крепость-монастырь может пасть. Разум улья попытается уничтожить Аркс Ангеликум. Возможно, наш дом сумеет пережить эти разрушения, но все же я приказал отослать прочь наиболее ценные артефакты. Свитки Сангвиния, наше геносемя и другие артефакты повелителя. Думаю, именно тебе стоит взять этот реликварий и его содержимое в память о вашем основателе и в его честь. — Данте остановился, тщательно подбирая слова. — Конечно, ты можешь отказаться, но я прошу тебя принять эту ношу в честь нашей дружбы.
— Дружбы? — нахмурился Сет. — Есть только ярость и служение. Братство в узах крови — да. Но мы не друзья и никогда не были ими.
