— И в чем смысл? — спросил Сет, вдруг разозлившись. Он с силой стиснул челюсти, выплевывая слова сквозь зубы. — Я добровольно проливаю кровь за тебя, Данте, по одной-единственной причине. Из всех несчастных страдальцев, по их уверениям происходящих от Великого Ангела, ты единственный достойный человек. Ты понимаешь, каково чувствовать притяжение Черной Ярости. Все прочие лишь притворяются. Никто, кроме Расчленителей, не знает всех ее глубин. Мы есть гнев, это — все, что мы есть. Ты прожил достаточно долго и успел столкнуться с ним. Итак. — Он пожал плечами. Кулаки его сжались помимо воли. — Если ты решил отослать геносемя, это не мое дело.
— Ты не поступил бы так же?
— Я никогда не вызывался спасать свой орден. Он угасает на глазах, нас осталось всего несколько сотен. Все, о чем я мечтаю, — славный конец в честь Императора и в память о Сангвинии. Если наше проклятье неминуемо, мы падем на службе Империуму, во имя крови и ярости, — пусть будет так. Лучше завершить это здесь, если уж конец неизбежен.
— Ты не позволишь обрушить свое наследие на эту галактику без твоего руководства? Предпочтешь дать своему ордену умереть?
— Если ты думаешь именно так, Данте, можешь верить в это. Что ты хочешь, командор? — прорычал Сет. — В последний раз, когда я был на Баале, меня привели в качестве пленника на твой Форум Правосудия. Помнится, ты тогда не видел нужды спрашивать моего разрешения. Однако ты ищешь одобрения этих слабаков твоего права командовать ими, и меня это оскорбляет.
— Сет, ты стремишься к конфликту во имя конфликта, — сказал Данте. Он держался не так надменно, и в голосе его звучала усталость. — На сей раз все иначе. Ты уже тысячу раз доказал верность Империуму. И понимаешь, что я сделал необходимое.
Сет безрадостно хмыкнул:
— Расскажи это невинным, павшим перед нашим гневом. Или моим воинам, которые осмелились противостоять мне.
— Твоя необузданная ярость это и сила, и проклятие.
— Необузданная? Вот, я стою перед тобой и повинуюсь.
— Если это раздражает тебя, то почему? — спросил Данте.
Сет поднял взгляд к темнеющему небу и движущимся созвездиям корабельных огней.
— Потому что я обязан тебе долгом чести, который невозможно отплатить. Я много раз отдавал людей под твое командование. Наблюдал, как они умирают ради твоих целей. Помни, командор Данте, — сказал Сет, и яростная гримаса на его лице проступила яснее, — я — не твой раб. Не принимай мое послушание как должное. Ты отправил меня на луну Баал-Прим, и ты вызвал меня обратно. Я здесь. Чего еще ты хочешь?
Данте разочарованно вздохнул.
— Сет, Сет, Сет, — покачал он головой. — Габриэль, я никоим образом не желаю оскорбить твою честь. По правде говоря, совсем наоборот. Я позвал тебя не наблюдать за отправкой нашего геносемени. Ты думаешь, я хочу что-то доказать тебе?
Сет пожал плечами. Его и в самом деле это не заботило.
«Громовой ястреб» взлетел. Лязгнули, втягиваясь, шасси, и катер показался над краем площадки, разворачивась в небе и задирая нос. Под рев моторов он медленно двинулся вверх, неуклюжий и огромный, даже казалось, не способный преодолеть хватку притяжения Баала, но он поднялся, ускоряясь, и полетел прочь от Аркс Ангеликум, оставляя черный след дыма.
— Вот и все. Они ушли. Хотя бы одна крохотная милость, — произнес Данте.
Ты спасаешь свои орден и приносишь в жертву мой, — заявил Сет.
— Полагаешь, я поступил бы так с тобой, Габриэль? — спросил Данте.
Гром катера, переходящего звуковой барьер, разнесся над пустыней. Стоило ему стихнуть, и его место занял приглушенный шум деятельности войска.
Солнце опускалось за горизонт. В песках зажглись яркие огни. Работа продолжалась круглые сутки.
Обсуждения в совете длились почти всю прошлую ночь. Данте говорил долго, распределяя обязанности среди Орденов Крови. Почти никто не возражал, но многие военачальники были почти так же одарены, как и Данте, а некоторые обладали опытом, которого не имел даже старый магистр. Соратники рассмотрели и улучшили его планы. В пустыне бок о бок работали технодесантники со всего Империума, возводя новые укрепления, и армии сервиторов подчинялись их приказам.
Данте вздохнул и потянулся к шлему. Печаль потревожила бесконечную скованную ярость Сета. Ему не нравилось, что командор скрывается за лицом примарха, но, когда тот снимал маску, зрелище радовало еще меньше.
Данте стар. Никто не ожидал увидеть подобного за лишенным возраста золотым лицом. Все считали его в расцвете сил — такова репутация Данте. Но люди не должны жить так долго, и Данте, пусть и выдающаяся личность, все же не примарх.
Тени собирались в запавших глазах мрачным предвестием его облика в смерти.
— Я призвал тебя сюда не оскорблять. У меня кое-что есть для тебя Габриэль, — сказал Данте. — Прошу, идем.
Данте двинулся прочь. Сет задержался на мгновение, прежде чем последовать за ним.
