Десять скаутов стояли по периметру вокруг «Громового ястреба». Неофитов Кровавых Ангелов выращивали до полной зрелости за год, и юные воины уже достигли полного размера и обладали всем набором даров. Им еще рано было имплантировать черные панцири, так как, согласно обычаям Кровавых Ангелов, их даровали лишь в конце обучения. В этом пункте они совпадали с другими орденами. Однако улучшенным зрением Сет различал запекшуюся на полевой форме скаутов кровь — признак свежих ран, совпадающих с расположением разъемов нейронного интерфейса, — и чувствовал поднимающийся от них запах хирургического геля и крови, полной клеток Ларрамана.
Он смотрел на них, точно лев, ждущий у пещеры древних примитивных людей. Они казались игрушками у его ног. Он просчитал оптимальную траекторию прыжка вниз, самый эффективный способ убить их. Гнев Сангвиния шевельнулся в груди, подталкивая сделать это. В ответ на пытку Сет дразнил чувство бездействием.
Трое Сангвинарных жрецов и одетых в белое рабов стояли у опущенного переднего трапа «Громового ястреба», а за ними виднелось полуотделение боевых братьев. С ними и говорил командор Данте, но Сет не мог разобрать слов.
Строй сервиторов на гусеничном ходу упорядоченно, как муравьи, тянулся к подножию заднего трапа. Они опускали на землю серые палеты, разворачивались на сто восемьдесят градусов и уходили прочь. Рабы крови в герметичных костюмах извлекали контейнеры, покрытые металоновым инеем. Затем на небольших гравиносилках они поднимали груз в трюм «Громового ястреба». Люди заходили внутрь и выходили наружу, сервиторы прибывали и оставляли грузы — две петли движения встречались, но не пересекались Сету подумалось вдруг, что эти процессии отражали отношения между его орденом и Кровавыми Ангелами. Существа разных миров, но все же происходящие от единого корня, с общей целью бесконечных трудов.
Он хрипло рассмеялся собственным мыслям. Похоже, Данте начинал на него влиять.
Технодесантник обошел грузчиков и поднялся в катер. Вскоре двигатели «Громового ястреба» раскрылись и начали предполетное тестирование, с пронзительным воем заводясь и сбавляя обороты. Воздух вокруг них дрожал от жара.
Сервиторы вынесли последние контейнеры. Они уехали в ангар и уже не возвращались. Разгрузили последнюю палету. Большинство рабов тоже закончили работу и ушли внутрь.
Данте поднял руку и положил ладонь на наплечник старшего жреца. Скорее всего, это и был Альбин.
Сет не видел, что именно сказал Данте, но Сангвинарный жрец упал на колени, стиснул золотую руку командора и прижал ее к губам, склонив голову. Его подчиненные отсалютовали и поднялись на борт. Альбин встал на ноги, обнял магистра, взял поднесенный рабом шлем и последовал за своими воинами в трюм «Громового ястреба».
Прозвучал громкий гудок, заглушая доносящийся из пустыни далекий шум готовящегося к битве воинства. Под посадочной площадкой ожили гигантские моторы. Наземная команда отсоединила топливные шланги и поспешила в ангар. Данте остался один. Он взглянул вверх и кивнул Сету.
Точно начал подниматься огромный поршень. Гудок продолжал ритмично реветь. Когда площадка достигла уровня Дороги Костей, Данте шагнул с нее и подошел к магистру Расчленителей. Платформа не остановила движения, поднимаясь над ними, пока не достигла той же высоты, на какую раньше уходила вниз.
Сет нарушил общее молчание:
— Ты отсылаешь прочь свое геносемя.
— Да, — сказал Данте.
— Ты не думаешь, что сможешь победить, — прямо заявил Сет.
Данте смотрел на него. Или, точнее, смотрел Сангвиний — золотое лицо, навечно застывшее в крике ярости.
— Я видел, как опускается Левиафан, — сказал Сет. — Это была не победа. Ты сам говорил так. Мы едва не погибли на Криптусе. Здесь мы потеряем все.
Данте отвернулся, глядя на посадочную платформу.
— Надежда есть. Сам Сангвинор сказал это мне. Я был таким же, как ты, Сет. Погрузился в отчаяние.
— За пределами гнева остается лишь отчаяние, — сказал Сет. — Я предпочитаю гнев.
— Я выбираю надежду. Сангвинор никогда не говорил. Ни разу за десять тысяч лет. На Криптусе он отверз уста.
— Отослать геносемя — не похоже на поступок полного надежды человека.
— Я рассуждаю прагматично, Габриэль. Альбин — верный воин. Он сохранит наше будущее, даже если мы потеряем дом.
— Скаутам недавно имплантировали черный панцирь.
— Они возвышены досрочно, по необходимости. Им все еще предстоит доказать доблесть, но, когда настанет время, они будут готовы для брони, — сказал Данте.
— Ради чего? Мы не можем победить, — возразил Сет, — а десять скаутов не возродят Кровавых Ангелов.
— Возможно, нет, — согласился Данте. — Но этот орден не единожды сокращался до горстки воинов. Если мы потерпим поражение здесь, Кровавые Ангелы восстанут вновь на каком-нибудь другом мире.
Двигатели «Громового ястреба» разогнались до яростного рева. Вспышки белого пламени мелькнули за краем поднятой платформы.
