ТИННУЮ картину. Лучше, чем другие картины. Единствен-
ную картину. Я назвала ее «Свадьба Бархатного Короля», я
слышала о другой Подобной — «Брат, на что ты меня поки-
нул…12», картина от которой шестнадцать девственниц покон-
чили с собой. Я решила нарисовать «Свадьбу Бархатного Ко-
роля» через два года после «инициации», после того, как прие-
хала из училища в одну из квартир моей матери. Мне казалось,
я почти поняла, что значит Тоддрассиль, и наша жизнь — слу-
жительниц мертвого дерева — и сказала матери «я хочу нари-
совать ИСТИННУЮ картину…», «я хочу показать людям
МЕРТВЫХ, то, что происходит ПОТОМ…», она посмеялась
надо мной. Тебе известно о том, что НАС преследует странные
сны. Корни дерева мертвых растут в нашей почве, а крона за-
тмевает солнце. Это напоминает действие барбитуратов. Жизнь
перестает что-то значить, когда маленькая девочка приносит
12 Один из самых известных портретов Джекоба Блёма, на кото-
ром Девы Голода подносят Безумному Королю свою жизнь и свою
любовь.
117
Илья Данишевский
мечты о мальчиках, слюнявом сердце и деторождении на ал-
тарь Тоддрассиля. Все становится совсем другим. Тебе это
известно. И я должна была нарисовать «Свадьбу Бархатного
Короля»…
…я продолжала посещать модные салоны и вести дискуссии
об искусстве. На самом деле я очень боялась увидеть на одной
из выставок что-то, что показалось бы мне ИСТИННОЙ кар-
тиной; я боялась, что меня опередили. Но нет. Ничего подоб-
ного. Люди продолжали рисовать людей: людей, сделанных из
кубиков, кусков дерьма или красного пенопласта. Никому не
снились сны, подобные мне. Я бредила «Свадьбой Бархатного
Короля» несколько лет. Все мое существование свелось к от-
стаиванию своей творческой позиции перед лицом критиков и
потребителей. Я думала, что смогу проложить мост между ми-
ром живых и миром мертвых, а мать продолжала смеяться надо
мной. Мертвые — в атмосфере, они в тягостном бездействии,
очень скоро ты поймешь тщетность, там на глубине этой тщет-
ности — и существуют мертвые, это и есть — Свадьба Бархатно-
го Короля. Но я не верила в ней. Скорее всего в тебе так же
существовали человеческие амбиции, ты хотела, так сказать,
схитрожопить — сесть на два, а то и три стула сразу. Ты дума-
ла, что принадлежишь мертвым, но при этом откусишь от пи-
рога живых. Я спорила с литературоведами. Я выступала с
докладами и кричала «Джойс — бездарность, самая маковка,
самая поверхность, искусство должно шагать глубже…», я спала
с критиками, и тогда им начинали нравится мои эскизы.
«Свадьба Бархатного Короля» существовала в шестидесяти
восьми набросках — ровно по числу жертв Черной Мессы. Я
была одержима искусством, я была одержима «Свадьбой…» в
той же мере, как, вероятно, Караваджо был одержим «Поцелу-
ем Иуды». Со мной вели разговор о манере, о красках, и я не
могла понять — зачем? Живые очень любят подвижные мелочи,
они мечтают обмануть самих себя, утроба их воображения
родила поддельные «маноло бланики», они говорили, как моя
кисть ложится на полотно, как холст отторгает краску и все
остальное. Они уничтожали воздух своими разговорами. Мы
занимались сухим художественным сексом, и по утрам обсуж-
дали «Свадьбу…». Никто не мог понять метафору Бархатного
Короля, и никто не мог поверить, что метафоры — не сущест-
вует. Бархатный Король существует, как существуют мертвые,
118
Нежность к мертвым
но люди не верят в мертвецов. Отгороженные кладбищенскими
оградами, те плачут в одиночестве. Одному из критиков я ска-
зала, что Бархатный Король спит в корнях Древа Смерти, и к
нему обращены крики всех колоколов загробного пространства.
Я сказала ему, что в Зеленом Радже13 высится Колольня Вер-
христ, и что в соборе Комбре14 есть колокол мертвых. Он спро-
сил меня «ты пересказываешь фантастический роман?», и я
ответила, что нет, конечно же — я не пересказываю тебе и
твоему крохотному художественному члену фантастический
роман, я рассказываю о той реальности, которую открыл мне
шепот Тоддрассиля, дерева мертвых. Колокола умерших кри-
чат, занимаясь друг с другом любовью своими криками. Я ска-
зала, что знаю топографию сумеречных пространств. Он отве-
тил — ты обкурилась, деточка, или ты пишешь фантастический
роман. Очень дурной фантастический роман, деточка, – доба-
вил он, и я спросила, почему же дурной?! Он дал очень про-
стой ответ, до того простой, что я начала хохотать. Вот что он
сказал «фантастический дискурс подразумевает синтез аксио-
мических тезисов и введение физической манифестации Друго-
го, который в данном случае должен являться искаженной
автором мифологемы», и знаешь, что я ответила ему? Пра-
вильно — иди нахуй.
Каждый художник — должен нарисовать картину своей ти-
шиной. Иначе ничего не получится. Краски, вымысел и субли-
13 Один из доменов Иных Народов эпохи близкой к Зимнему Лу-
