Обида была за мать, за то, что возможно первые измены отца и толкнули её на тот шаг, воплотившийся в километры и года, разделившие их, скорее всего, уже навсегда. С завистью тоже было понятно. Возможно, Ян тоже был бы не против так развлекаться, как делал это его отец, просто и без напряжения, без лишних чувств, комплексов и проблем. Но всё же непостоянность отца к женщинам, вечный поиск коллекционера, собирающего свою коллекцию, и одержимого ей, не могло не вызывать в Яне неприязнь, и даже гадливость при мысли о череде сменяющихся тел, с их органическими несовершенствами и физическими недостатками.
– Интересно, а если бы какая-нибудь из твоих женщин увидела тебя в таком виде, она бы после этого захотела быть с тобой?
– Ты плохо знаешь женщин, сын мой, точнее, совсем не знаешь. Любая бы женщина умилилась, увидев мужчину с утюгом, разглаживающего брюки.
Ян только хмыкнул, не заметив в отце с торчащими волосатыми ногами из-под семейных трусов ничего умилительного, скорее смешное и что-то карикатурное.
– Конечно, я куда больше произвожу впечатление в докторском халате, кто ж спорит…
***
Сидя за столом, с примитивными котлетами и закусками, купленными в магазине готовой кулинарии, Павел Семёнович, держа бокал, произносил тост за знакомство, пытаясь своим громким звучным басом перекрыть неловкость, воцарившуюся в комнате с холостяцким убранством.
Лариса Сергеевна, сидя рядом с избитым сыном, в этот раз молчаливым и задумчивым, из-под густых бровей осматривающим неприязненным взглядом отца и сына, пыталась также со своей стороны внести капельку разрядки в атмосферу настороженности и напряженности, накладывая всем в неимоверных количествах салат и пюре, ближе всего стоящих в ней.
– Спасибо, мне хватит. – Отвел руку женщины Ян, когда она во второй раз за минуту поднесла к его тарелке полную ложку винегрета.
– Так вот, на чем я остановился. Я очень рад, что у меня дома сейчас сидят такие замечательные люди, и хотя, меня и Яна с ними свёл, может, и не очень приятный инцидент, но я уверен, что мы забудем про него, и продолжим наше знакомство непринужденно и легко, чтобы оно в конце концов, превратилось в крепкую, настоящую дружбу.
– И чем же мы с матерью такие ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ? – Сидя от Яна по другую сторону стола, накрытого белого скатертью, спросил Макс, с нахальной, дерзкой усмешкой на полных, в жиру котлет, губах. Ян же так и не к чему не притронулся, испытывая непреодолимую неприязнь, постепенно превращавшуюся в злость, которую он безуспешно пытался подавить.
– Максик, не надо.
– Чем замечательные? Дорогой молодой человек, вы не цените ни себя, ни свою красавицу мать, родившего такого красивого юношу.
– В моей красоте она отношения не имеет, как видите, мы с ней совершенно не похожи, скорее здесь повинен тот чувак, который присунул ей и сразу же сбежал, как почувствовал, что запахло жаренным. Да, к тому же мое лицо, благодаря вашему сыну, сейчас вряд ли можно назвать красивым.
От слов парня отец Павел Семёнович поперхнулся, а Ян, не сдержавшись, прыснул, смотря на растерянное, ошарашенное лицо отца, привыкшего всё держать под контролем.
– Макс!
Мать новичка в ужасе прикрыла рот рукой.
– Поколение. Мой сын такой же! Ни капли стыда и смущения.
– Вы правы. Сколько не воспитывай… знаете, очень трудно растить сына одной. Иногда чувствуешь вину, за то, что где-то чего-то недоглядела, не додала, как сейчас.
Павел Семёнович согласно закивал:
– Я вас прекрасно понимаю, сам ращу сына один. Поверьте, сколько бы мы не старались, не тратили на своих сыновей душевных и материальных средств, современный мир, с его все доступностью и развращенностью всё равно будет влиять на них, отнюдь, не в лучшую сторону.
– О да! Чего стоит этот интернет. И насчет вседозволенности и развращенности вы верно подметили. А скажите, если вам не покажется мой вопрос нескромным, ваша жена умерла? Или просто в разводе?
– Она бросила нас…
Отец говорил высокопарно, как всегда, с маской лицемерной скорби, делавшей этот пафос уже гротескным и несуразным. Нелепость всему этому напыщенному диалогу, в добавок, придавали жесты жеманности Ларисы Сергеевны, каждый раз после слов Павла Семеновича преувеличенно вскрикивавшей.
– О, это ужасно. Нет, такого я не понимаю, ладно мужчины уходят от женщин с детьми, но чтобы женщина бросила своего ребёнка…
– Да, это прискорбно. Мне было очень тяжело, да и сейчас нелегко, если вы понимаете о чем я.
Ян, старался не засмеяться над всем этим фарсом, комедией, которая всего лишь была начальной интерлюдией, предшествующей сближению двух уже немолодых людей, неожиданно понравившихся друг другу, но не знающих, как это выразить, чтобы не поставить себя в смешное положение. О том, что они смешны уже тем, что боятся быть смешными, они по ходу дела и не догадывались.
Покосившись на Макса, Ян по выражению лица новичка неожиданно для самого себя осознал, что они за одно, и в их же интересах объединиться, чтобы не допустить рокового сближения их родителей. Этого не хотели они оба по известным причинам их конфронтации и взаимной неприязни.
