С приходом иранцев прекратились ужасные жертвенные ритуалы, т. к. они вызывали омерзение у сторонников магического культа. Примером такой нетерпимости можно назвать тот факт, что позже Дарий, подчинив себе Финикию, отправил посланцев к карфагенянам с запретом приносить человеческие жертвы их богам; в глазах переов такие жертвоприношения были тем более отвратительны, что оскорбляли любовь к ближнему и чистоту святого пламени костра 9). Возможно, впервые после появления политеизма в царских указах зашла речь о человечности. И это был один из характерных признаков новой системы правления в Азии. Отныне вменял ось в обязанность уважать каждую личность и прекратить публичные ужасы, под каким бы предлогом они ни творились. Не меньшее новшество заключалось в том, что великий царь взял в свои руки администрацию. Начиная с этого времени грандиозное перестало пользоваться почетом, и жизнь стала приобретать позитивный характер. Особое внимание уделялось защите всех интересов. В указах Кира и его потомков уже чувствуется строгий расчет. Политику диктует здравый смысл и до некоторой степени успокаивает бурные страсти, которые прежде выплескивались через край.
По мере того, как снижается помпезность власти и прогрессирует материальная организация, резко падает уровень искусств. Памятники персидской эпохи представляют собой слабое подражание древнему арийскому стилю. На барельефах Персеполиса уже нет изысканных украшений. Фигуры тяжелые, грубые, громоздкие. Это уже не творение скульпторов, а поделки неумелых ремесленников, и поскольку великий царь не окружал себя художественными произведениями, как это делали его халдейские предшественники, следует признать, что у него не было к тому ни желания, ни вкуса.
Часто говорят, что искусства всегда расцветают при властителях, любящих помпезность; что когда пользуется спросом роскошь, находятся и творцы шедевров. Однако есть примеры, когда монархи, готовые не скупиться на искусство, тем не менее жили среди слабых произведений артистического гения своих подданных. Возможно все дело в личном восприятии прекрасного, и персидские властители довольствовались копией предыдущих династий. Словом, персидская монархия была богатой, но не более того.
Попробуем разобраться в причинах. Мы уже видели, что арийская нация, склонная к позитивизму, но не к безудержному воображению, не является артистичной. Рассудительность и рассудочность - это в ней есть; высокий уровень понимания и восприятия - тоже есть; есть и способность распознавать преимущества даже в чуждых и незнакомых ей вещах, что является одним из самых плодотворных ее качеств. Но когда арийская раса не имеет ни капли черной крови, она лишена художественного гения. Об этом я уже писал многократно, пожалуй, даже слишком часто. Я представил ядро этого семейства, ставшее основой будущих индусских, греческих, иранских, сарматских государств, как в высшей степени неспособное создавать достойные материальные произведения искусства; как бы ни были величественны руины на берегах Енисея и на Алтае, в них нет и намека на художественную ценность. Если в Египте и Ассирии произошел мощный взлет в материальном воспроизведении мысли, если в Индии также наблюдался подобный расцвет, то это объясняется только примесью черной крови, которой было много в Ассирии, меньше в Египте и еще меньше
на индийской земле, что обусловило различия между этими странами. В первом случае искусство быстро достигло апогея, затем, также быстро, пришло в упадок, опустившись до чудовищных извращений там, где было слишком сильно меланийское влияние. Во втором арийские элементы, истоки жизни и цивилизации местных народов, были численно невелики, и искусство быстро поглотила черная масса. Тем не менее это произошло не так быстро, благодаря кастовому разделению, как в Ассирии. В Индии, где барьер перед натиском негритянского принципа был также достаточно прочен, в брахманской среде художественный гений развивался очень медленно. Толчком для его развития послужило появление Сакья-Муни: как только Буддисты призвали низшие племена разделить с ними «Нирвану» и допустили их в свою среду, искусства пережили такой же взлет, как в Ниневии, также быстро достигли зенита и по тем же причинам скоро впали в безумие.
Когда в Азии власть взяли в свои руки иранцы, они оказались в гуще населения, где искусства полностью деградировали под влиянием черных элементов.
Здесь можно возразить, что, будучи арийцами, они принесли семитам белую кровь, предназначенную для возрождения и, следовательно, должны были установить в Ассирии равновесие этнических принципов, как это было у черных хамитов в их лучшие времена или, еще лучше, у халдеев эпохи Семирамид.
Но ассирийские народы были очень многочисленны, а численность завоевателей, иранских племен, невелика. Все, что было плодотворного в жилах иранцев, потерялось в азиатских массах, но не смогло усовершенствовать их, и политическое влияние пришельцев продолжа
лось недолго. .
