Лонгобарды лучше сохранили свою чистоту, чем вандалы; кроме того, они обладали способностью неоднократно возрождаться, черпая силы в своих истоках, поэтому их история бьша более длительной и плодотворной. Тацит почти не заметил их на берегах Балтики, где они в то время жили: они еще не вышли из общей колыбели благородных народов. Спустившись затем на юг, они дошли до среднего течения Рейна и истоков Дуная и долго жили там, смешиваясь с местными племенами, о чем свидетельствует кельтский характер их языка. Несмотря на смешение, они не забыли свою родословную и еще долгое время после того, как они поселились в долине По, Проспер Аквитанский и автор англосаксонской поэмы «Беовулф» видели в них древних потомков скандинавов.
Бургундцы, которых Плиний поместил в Ютландии, принадлежали, как и лонгобарды, к норвежской ветви 13); они направились на юг (это произошло позже III в.), долго владычествовали в южной Германии и породнились с кель-тизированными германцами, продуктами предыдущих нашествий, и с другими элементами — кимрийцами и славянами. Их судьба похожа на судьбу лонгобардов, за исключением того, что их кровь сохранилась лучше. Им повезло в том смысле, что начиная с VII в. они оказались под властью германской группы, чья расовая чистота бьша на уровне готов, франкского народа.
Франки, которые в качестве могущественного народа, пережили почти все остальные ветви общего дерева, даже готов, бьши замечены римскими историками только в I в. н. э. Их «царское» племя, Меровинги, обитало вплоть до VI в. на ограниченной территории между устьями Эльбы и Одера, на берегу Балтийского моря, рядом с прежним местом обитания лонгобардов. Судя по географическому положению Меровинги пришли из Норвегии и принадлежали к готской ветви 14). Они приобрели широкую известность и влияние на галльских землях после V в. Тем не менее ни в одной из известных нам генеалогий богов они не упоминаются в связи с Одином, что для германцев служит единственным правом на царское достоинство: так было у готских амалунгов, датских скилдингов, шведских астингов и всех династий англосаксонской гептархии 15). Несмотря на молчание документов, нет сомнений в том, что этому царскому семейству недоставало «божественного» происхождения от Одина, т. е. доказательства арийской чистоты, тем более, что мы знаем, какое высокое место занимали Меровинги среди франков. К сожалению, их высшие титулы не дошли до нас, затерявшись в глубине веков.
Франки быстро достигли нижнего Рейна, и в поэме «Беовулф» они владеют двумя реками, а от моря их отделяют земли фламандцев, Флемингов и фризонов — двух родственных им племен 16). Там они нашли только германизированные расы 17), поэтому на новые земли они принесли убедительные гарантии могущества и долговечности империи, которую им предстояло создать. Однако в этом отношении, хотя им повезло больше, чем вандалам, лонгобардам, бургиньонцам и даже готам, счастливее их были саксо-ны. Их завоевания никогда не доходили до внутренних земель римского мира, следовательно, они не имели контактов с самыми смешанными расами. И их вряд ли можно включить в число завоевателей римской империи, хотя их перемещение началось почти одновременно с франками. Их внимание сосредоточилось на востоке Германии и на Британских островах западного океана. Поэтому они не имеют никакого отношения к возрождению римских масс. А отсутствие связей с активными областями цивилизованного мира, которое лишило их большой славы, было им в высшей степени выгодным. Среди всех народов, вышедших со скандинавского полуострова, англосаксы были единственным, который в наше время сохранил определенную толику арийской сущности. Собственно говоря, это единственный скандинавский народ, живущий сегодня. Все остальные исчезли, и их влияние можно ощущать только косвенным образом.
В нарисованной мною исторической картине я обошелся без подробностей. Я не стал описывать небольшие бесчисленные группы, которые постоянно находились в движении, то и дело сталкиваясь при этом с более крупными массами, и придали великим переселениям IV и V вв. конвульсивный и хаотический характер. Чтобы понять те далекие события, следовало бы представить многие тысячи племен, армий и просто банд, которые в силу самых разных причин — давление соперников, высокая плотность населения, голод, амбиции, стремление к славе и добыче — перемещались по континенту и вызывали большие потрясения 18). От Черного моря и Кавказа до Атлантического океана все находилось в непрестанном движении. Кельтско-славянская основа населения то и дело выплескивалась из одной страны в другую, захваченная арийским порывом, и в этой невообразимой толчее появились монгольские всадники Аттилы и их союзники, которые прошли сквозь лес мечей и копий, сквозь испуганные толпы земледельцев, оставив нестираемые следы. Словом, это был полный хаос. Если на поверхности появлялись заметные признаки возрождения, то в глубину падали новые разрушительные элементы.
