Однако эти естественные опасения не оправдались. Германцы, соседи империи во времена Траяна, вопреки своему устрашающему виду, оказали Риму неоценимые услуги и почти не приложили руку к его распаду. Не им было суждено возродить мир и создать новое общество. Несмотря на их активность, превосходившую активность граждан республики, они были уже слишком заражены кельтскими и славянскими элементами, чтобы выполнить задачу, которая требовала юных и самобытных инстинктов. Имена большинства их племен бесславно исчезли из истории еще до X в. Сегодня мы знаем очень немногих, связанных с эпохой великих переселений, да и те не относятся к самым славным. Их также охватило римское разложение.
Чтобы найти исток больших нашествий, которые заложили семена нынешнего общества, перенесемся на побережье Балтики и на скандинавский полуостров. Именно этот район самые древние историки справедливо считают колыбелью народов. К нему следует прибавить те восточные земли, которые после исчезновения Гардари-ки Асаланда арийская ветвь готов избрала своей новой родиной. В эпоху, когда мы оставили их, эти народы вынуждены были спасаться бегством и довольствоваться очень малыми территориями. Мы возвратимся к ним в пору их всемогущества и встретимся с ними на огромных просторах, завоеванных силой их оружия.
Римляне вначале столкнулись не с главными силами, а только с теми, которые находились вдоль границ: это было во время войны с маркоманами, т. е. с «приграничными жителями». Траян остановил их нашествие, но победа досталась римлянам дорогой ценой и не была полной и окончательной. Она никак не отразилась на судьбах германцев: они уже дошли до нижнего течения Дуная и пустили корни в самых северных краях, оставаясь самыми чистокровными и активными представителями своего семейства.
Действительно, когда к началу V в. начались массовые нашествия, на сцене появились многочисленные готские племена: по всей линии римских границ, от Дакии до устья Рейна, двигались прежде малоизвестные народы, постепенно ставшие опасными и непобедимыми. Их имена, упомянутые Тацитом и Плинием как принадлежавшие самым северным племенам, казались этим авторам очень варварскими, и они считали народы, носившие их, самыми безобидными для спокойствия Рима. Но они жестоко ошибались.
Как я только что отметил, это были в первую очередь готы, пришедшие в большом количестве со всех уголков своих владений, откуда их изгнал Аттила, которого поддерживали как некоторые арийские или арианизированные расы, так и монгольские орды 9). Империя амалунгов и государство Германариха рухнули под этим страшным ударом. Даже их система правления, более стабильная и прочная, чем у остальных германских народов 10), опиравшаяся на принципы древнего Асгарда, не могла избежать краха, хотя население совершало чудеса храбрости. Несмотря на жестокое поражение, они сохранили свое величие, их цари, принадлежавшие к благородному роду, не выродились, и не потускнело их родовое имя— «амалы», т. е. «небесные», «чистые» 11). Наконец, превосходство готского семейства нашло признание среди германских народов, и этот факт фигурирует на каждой странице «Эдды»: эта книга, составленная в Исландии по мотивам норвежских песен и саг, прославляет главным образом Висигота Теодорика, и эта почести вполне заслуженны. Люди, заслужившие их, стояли выше римлян в Том смысле, что лучше осознавали ценность памятников древней цивилизации и осуществляли благотворное воздействие на весь западный мир. Намного позже последние отзвуки готской славы вдохновляли гордую испанскую знать. После готов почетное место в истории общественного обновления могли бы занять вандалы, если бы они продержались дольше: их многочисленные группы не были чисто германскими, в них преобладал славянский элемент 12). Вскоре судьба забросила их в среду более цивилизованных народов и более многочисленных, чем они сами. Союзы, которые заключались между ними, были губительны для германской основы и чужды первоначальному сочетанию вандальских элементов, поэтому они способствовали еще большему хаосу. Славянская, желтая и арийская смесь в Италии и Испании все сильнее пропитывалась романизированной кровью, приобретая всевозможные меланийские оттенки, распространенные на африканском побережье, и тем самым вырождалась до такой степени, что скоро перестала вообще принимать германский элемент. Ван далы быстро приняли дряхлую карфагенскую цивилизацию, которая испускала дух, и исчезли. Кабилы, считающиеся потомками вандалов, в какой-то степени сохранили свою северную сущность, тем более, что некоторые привычки, приобретенные в результате упадка, ставили их на одну ступень с соседними племенами и продолжали поддерживать равновесие между этническими элементами, из которых они состояли. Но при внимательном рассмотрении оказывается, что у них осталось очень мало тевтонского, зато появилось большое сходство с местными расами. Однако даже эти выродившиеся кабилы были самыми трудолюбивыми, умными и прагматичными из жителей западной Африки.
