Выхожу на задний двор, где интенсивно работают станки. Бронза здесь не в дефиците, её у нас хватит до конца жизни, но это не самый лучший материал для изготовления ружейных стволов. Зато делаются они быстро и у нас, по сути, нет особого выбора. Лучше иметь пятьсот мушкетов с небольшим ресурсом ствола, чем двадцать стальных.
Кузнец, к слову, применил без шуток охренительную инновацию: бронзовые стволы крепятся к казённой части винтовой резьбой, поэтому, когда становится ясно, что стволу крышка, достаточно ослабить фиксирующие болты и открутить ствол, филигранно легко заменив его на новый. Таким образом, частично нивелируется низкий ресурс бронзовых стволов, что есть очень хорошо.
— Есть готовые казнозарядки? — спросил я, войдя в кузницу.
Ворлунд вытачивал очередной ствол, срезая мягкий металл с заготовки. Вокруг станка бронзовая стружка, пахнет маслом и характерным медным запахом.
— Гнетая, покажи ему, — велел кузнец.
Присутствующая здесь бывшая Дева прошла в северную часть мастерской и открыла деревянный ящик.
Я подошёл поближе и увидел готовые образцы нового оружия, символизирующего маленькую революцию военной мысли. Эта революция, на планете Земля, заняла столетия, так как технический уровень долгое время не позволял таких фокусов, а мы здесь можем делать вещички и посложнее, поэтому у Ворлунда производство казнозарядных мушкетов особого затруднения не вызывает. Кроме, разве что, дополнительных затрат времени.
Что у нас за винтовка? Это винтовка с откидной зарядной каморой, то есть с поднимающимся металлическим пеналом, в котором есть отверстие для заряда пороха и пули. Просто помещаешь порох, пыжи и пулю в это отверстие в пенале, вставляешь капсюль в отверстие сверху, расположенное аккурат под ударником, после чего опускаешь пенал. После запирания, отверстие с пулей и порохом оказывается аккурат на уровне ствола, поэтому уже можно смело стрелять. Система проста, как гвоздь, поэтому у неё крайне высокая степень безотказности.
Заряжание производится быстрее, чем у дульнозарядных мушкетов, потому что нет этих изощрённых манипуляций с шомполом. Правда, мушкет остаётся гладкоствольным, и поделать с этим мы ничего не можем, потому что бронза совершенно не держит нарезов, а ещё, даже если бы были какие-то нарезы, мы бы лишились возможности стрелять дробью, что очень невыгодно. Дистанции, ввиду отсутствия у противника огнестрела, не особо важны, поэтому не будем торопить технический прогресс, ибо нет необходимости.
— Я возьму одну? — спросил я у Ворлунда. — Калибр тот же ведь?
— Калибр тот же, — ответил кузнец. — Бери, конечно. До конца дня смогу изготовить ещё четыре мушкета, а потом буду собирать станки.
— Хрен с ними, с тремя мушкетами, — махнул я рукой. — Собирайтесь уже сейчас. Если оставим этим пидарасам сложную технику, то обосрут или сломают на металлолом, а оно нам не надо. Есть риск, что мы не вернёмся в этот город.
— Хорошо, — кивнул Ворлунд. — Тогда отложим перевооружение.
Тут у меня зашипела рация.
**Господин, видим вражеский отряд у восточных врат** — сообщил один из дозорных Чёрной Гвардии, кажется, Адриан.
— Максимальная боеготовность! — отжал я тангенту рации. — Все на боевые посты!
Сука, не поняли ещё ничего? Сейчас поймёте, мать вашу…
По свету Синюю страну искать,
Где нету ни солдат, ни людоедов,
Где никого не надо убивать.
— Мы пришли поговорить! — донеслось с холма.
Дистанция слишком большая для прицельного огня, поэтому лучше дождаться, пока ублюдки подойдут поближе.
— Ну так говори, уёбок!!! — крикнул я ему.
Эх, жаль, что мегафон не догадался захватить. А, похрен, ведь, всё равно, батарея, скорее всего, уже разряжена.
Один из незваных гостей медленно пошёл в нашу сторону. Дистанция пятьдесят с чем-то метров.
— Отдайте нам беглецов! — потребовал парламентёр. — И тогда у вас будет шанс на жизнь!
— А-а-а, ясно! — сказал я.
Сразу же вскидываю мушкет и делаю выстрел. Есть попадание!
Пуля врезалась аккурат в центр груди ублюдка, где находилась обеденная тарелка… А, нет, это называется зерцалом. (1)
Кусок свинца жадно впился в металл, а затем и в плоть, надёжно убив свою жертву, прямо на месте.
Стоящие на холмах ушлёпки яростно заорали.
— Никого не подпускать к трупу, — приказал я дозорным немёртвым.
Подстреленная сука-то, оказывается, ещё жива! Опыта за неё не дали, а это верный признак того, что организм жертвы продолжает отчаянно бороться с понесёнными ущербом и разрухой в грудной клетке.
Отмучился, бедолага.
Людоеды своих не бросают, ну, я бы на их месте не стал бросать тело товарища, поэтому можно попытать счастье и подстрелить кого-то ещё.
