— Впечатляющая архитектура, не правда ли, мистер Ростов? — Голос Торна был спокойным, ровным. Эхо серверной придавало ему странный, нечеловеческий оттенок. — Мозг зверя. Идеальная сцена для финала вашей… сюжетной арки.
Каэл не шелохнулся. Он смотрел на отражение Торна в тёмной панели напротив. — Заткнись, Торн, — голос Каэла был хриплым. — Твоя пьеса — дерьмо. Сценарий дырявый, а главный злодей — просто больной ублюдок.
Торн усмехнулся. Тихий, сухой смешок, потерявшийся в гуле. Он остановился в нескольких метрах. — Искусство требует интерпретации. А иногда и жертв. Ваш цинизм… он так предсказуем. Так неэстетичен. Вы просто баг в системе, который нужно…
— Отладить? — перебил Каэл. Его палец рухнул на иконку. — Попробуй.
На долю секунды гул серверов оборвался. А затем мир превратился в слепящий белый свет и оглушительный треск.
Библиотека пахла старой бумагой и высохшим клеем. После гудящего хаоса коридоров безмолвие здесь оглушало. Оно работало как звукоизоляция, отрезая внешний мир и запирая Элару наедине с биением её собственной крови.
Она сидела на полу, забившись в щель между стеллажом и стеной. Синий аварийный свет едва проникал сюда, рисуя длинные, искажённые тени. Она обхватила колени, пытаясь стать как можно меньше. Мышцы под кожей свело от одного-единственного импульса: бежать. Но бежать было некуда.
Её взгляд упал на стол в центре комнаты. На его полированной поверхности лежал ноутбук Торна.
Она не знала, что заставило её двинуться. Может, отчаянное желание сделать хоть что-то. На четвереньках, стараясь не издать ни звука, она выползла из укрытия. Добравшись до стола, она замерла, прислушиваясь. Только далёкий гул. Она медленно поднялась и открыла ноутбук.
Экран ожил. Пароля не было. Конечно. В своём идеальном спектакле Торн не нуждался в паролях.
На рабочем столе был всего один файл. Манифест.docx.
Её палец дрожал, когда она кликнула по иконке. Документ открылся. Это был лихорадочный, прерывистый монолог. Смесь философского трактата и предсмертной записки.
Элара читала, и слова расплывались перед глазами.
Сын. Его сын. Всё это… из-за книги? Не из-за жажды справедливости, не из-за великой идеи. Из-за обиды. Из-за спора в кабинете. Безумие оказалось мелким, бытовым. И от этого по-настоящему страшным.
Элара листала дальше. И вдруг замерла.
Он писал о ней. Он видел её насквозь.
И в этот момент Элара испытала не ненависть. Не страх. Она испытала леденящее душу, тошнотворное узнавание. Он создал этот перформанс, чтобы искупить свой провал как отец. Она создала свой бренд, чтобы скрыть свой провал как мать.
Тошнота подкатила к горлу. Он не был монстром из другого мира. Он был отражением из кривого зеркала. Той её частью, которую она прятала за аффирмациями, доведённой до кровавого абсолюта.
Этот ужас должен был её сломить. Но он этого не сделал. Вместо этого он сработал как катализатор. Страх, вина, надежда — всё, чем она жила, — схлопнулось в одну точку. Выгорело. А на пепелище осталось только одно. Холодное. Твёрдое. Ясное.
Ярость.
Она медленно закрыла ноутбук. Щелчок замка прозвучал в тишине, как выстрел. Она больше не пыталась выдохнуть хаос. Она сама стала им.
Раздался оглушительный треск. Мир на долю секунды стал ослепительно белым, а затем синий свет погас, сменившись тревожным миганием красных ламп.
Скачок напряжения ударил в сторону. Защитные протоколы «Оракула» инстинктивно перенаправили угрозу. Панель рядом с Каэлом взорвалась фонтаном искр.