— Эдвард Стерлинг, если не ошибаюсь? — продолжил Форбс, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Талантливый бизнесмен. Печально, что он ушел так рано. Несчастный случай на фабрике, верно?
— Согласно официальной версии, — сухо ответил я, выпрямляясь и встречая его взгляд.
Что-то похожее на одобрение мелькнуло в холодных глазах Форбса.
— Интересная формулировка, — заметил он. — У вас есть основания сомневаться?
Я чувствовал, что ступаю по минному полю. Форбс явно знал больше, чем говорил, и проверял меня.
— У меня есть основания задавать вопросы, — осторожно ответил я. — Многие обстоятельства той трагедии остаются неясными.
Форбс кивнул, словно я подтвердил какую-то его гипотезу.
— Вы упомянули Continental Trust, — перевел я разговор. — Насколько я понимаю, вы тесно связаны с этой организацией?
— У меня есть определенные деловые интересы, пересекающиеся с их деятельностью, — уклончиво ответил Форбс. — Кстати, ваш отец, если я правильно помню, имел с ними некоторые финансовые отношения.
Это было новой информацией, которую я немедленно зафиксировал в памяти.
— Неужели? Он никогда не упоминал об этом.
— Деловой мир полон непубличных связей и отношений, мистер Стерлинг, — Форбс элегантным движением отправил шар в лузу. — Впрочем, я бы хотел поговорить с вами о будущем, а не о прошлом. У меня есть предложение, которое может вас заинтересовать.
Он отложил кий и повел меня к камину, подальше от других гостей.
— Я планирую масштабный проект. Металлургический комплекс в Пенсильвании, — начал Форбс, понизив голос. — Инвестиции около пятнадцати миллионов долларов, несколько крупных партнеров, включая Continental Trust. Нам нужен человек с вашим аналитическим складом ума для оценки финансовой структуры и потенциальных рисков.
— Звучит как серьезное предприятие, — заметил я. — Какова будет моя роль?
— Консультант с полной независимостью в оценках и рекомендациях, — ответил Форбс. — Гонорар пятьдесят тысяч долларов плюс два процента от чистой прибыли проекта в течение первых пяти лет. Значительная сумма, я полагаю?
Пятьдесят тысяч долларов в 1928 году равнялись примерно семистам пятидесяти тысячам в долларах 2024 года. Действительно, очень щедрое предложение.
— И весьма заманчивое, — признал я. — Безусловно, я заинтересован. Хотя мне потребуется более детальная информация о проекте, прежде чем дать окончательный ответ.
— Разумеется, — кивнул Форбс. — Предлагаю встретиться в начале следующей недели в моем офисе. Там мы сможем обсудить все детали. — Он достал из внутреннего кармана визитную карточку и передал мне. — Позвоните моему секретарю, чтобы согласовать время.
Карточка была изготовлена из плотной кремовой бумаги с тиснением. Адрес располагался в финансовом районе, всего в нескольких кварталах от офиса Харрисона.
После завершения партии в бильярд (которую Форбс выиграл с небольшим преимуществом, хотя я подозревал, что он не демонстрировал всех своих навыков) Фуллертон предложил гостям переместиться на террасу, чтобы «насладиться прекрасным вечером и превосходной сигарой».
Я последовал за другими мужчинами на просторную террасу, откуда открывался вид на ночной сад, искусно подсвеченный газовыми фонарями. Ароматные гаванские сигары и старый портвейн дополнили атмосферу роскоши и привилегий.
Вскоре я почувствовал потребность в свежем воздухе, вдали от табачного дыма, и решил немного пройтись по саду.
Спустившись по широким мраморным ступеням, я последовал по гравийной дорожке, обрамленной подстриженными кустарниками и цветущими розами. В отдалении журчал фонтан, а воздух был напоен ароматами летнего вечера.
Повернув за угол живой изгороди, я внезапно услышал приглушенные голоса, доносящиеся из темной беседки в итальянском стиле. Один из голосов определенно принадлежал Форбсу.
Инстинктивно я остановился, стараясь остаться незамеченным.
Стоя в полумраке, я замер на месте, стараясь не выдать себя неосторожным движением.
— … текстильное дело было слишком рискованным, — говорил незнакомый мне голос. — Слишком много документов могли увидеть посторонние.
— Харрисон все сделал правильно, — ответил Форбс. — Стерлинг был неосторожен, задавал слишком много вопросов. Вспомни Питерсона из «Consolidated Steel», он тоже начал копать слишком глубоко.
Я застыл, не смея пошевелиться. Разговор явно шел об отце настоящего Уильяма Стерлинга и его возможном убийстве.
— А что с его сыном? — спросил первый голос. — Он теперь работает у Харрисона. Совпадение?
— Я наблюдаю за ситуацией, — ответил Форбс. — Парень талантлив, может быть полезен. Если он что-то подозревает, лучше держать его рядом.
— Continental не может позволить себе еще один скандал перед размещением, — продолжил незнакомец.
— Не беспокойся. Если понадобится, мы найдем решение, как и в прошлый раз, — в голосе Форбса слышалась холодная уверенность.
Сердце колотилось в груди, когда я осторожно отступил в тень. Этот разговор был прямым подтверждением того, что смерть отца Стерлинга не была несчастным случаем.
