Выйдя на Уолл-стрит, я глубоко вдохнул теплый июньский воздух. Небо затянули тяжелые облака, предвещая грозу, как метафору надвигающихся событий.
Я отправился к ближайшей стоянке такси, но прежде чем сесть в машину, сделал несколько маневров для проверки. Зашел в книжный магазин, вышел через заднюю дверь, прошел через оживленный универмаг. Слежки не обнаружил, но осторожность уже стала второй натурой.
Только после этого я поймал такси на Бродвее.
— Мэдисон-авеню, триста сорок пять, — сказал я водителю, плотно закрывая дверь.
Это адрес офиса Форбса, элегантного тридцатиэтажного здания в неоготическом стиле, одной из недавних архитектурных жемчужин Манхэттена.
Пока такси продвигалось через оживленные улицы, я мысленно готовился к встрече. Форбс финансист высшего ранга, партнер Continental Trust, возможно, причастный к смерти отца Стерлинга. Но также и потенциальный источник бесценной информации.
Мне предстояло сыграть роль амбициозного молодого финансиста, заинтересованного крупным проектом и перспективой сотрудничества. Но за фасадом вежливости и делового энтузиазма я должен внимательно слушать, наблюдать и запоминать любые детали, которые могли пролить свет на операцию «Анакондо».
Я также понимал, что нахожусь на перекрестке информационных потоков. Служба личным помощником Харрисона открывала доступ к конфиденциальным материалам.
При этом интерес Паттерсона создавал противовес и дополнительный источник данных. Связь с Мэдденом обеспечивала финансовую базу и теневые каналы информации. А теперь встреча с Форбсом могла дать прямой выход на Continental Trust.
Такси остановилось перед величественным зданием на Мэдисон-авеню. Я расплатился с водителем, поправил галстук и сделал глубокий вдох.
— Удачи, приятель, — усмехнулся таксист, заметив мой напряженный вид. — Выглядите так, будто идете на битву, а не на деловую встречу.
— Иногда это одно и то же, — ответил я с легкой улыбкой.
Массивные вращающиеся двери из латуни и стекла впустили меня в мраморный вестибюль здания. Над головой возвышался потолок, украшенный замысловатой мозаикой, изображающей аллегории Торговли, Финансов, Промышленности и Морского дела, четырех столпов, на которых строилось богатство Америки 1920-х.
Я подошел к стойке консьержа и назвал свое имя. Клерк в форме с золотыми галунами сверился со списком.
— Мистер Стерлинг, вас ожидают. Пятнадцатый этаж, офис Continental Union.
Еще один фасад для Continental Trust, компании со множеством лиц и наименований.
В лифте с латунной решетчатой дверью и лифтером в униформе я поймал свое отражение в зеркальной стенке кабины. Молодое лицо Уильяма Стерлинга, но глаза опытного финансиста из двадцать первого века. Двойная личность в самом буквальном смысле.
— Пятнадцатый этаж, сэр, — объявил лифтер, открывая дверь.
Я вышел в коридор, устланный толстым ковром, заглушающим шаги. На стенах картины с индустриальными пейзажами. Металлургические заводы, железные дороги, нефтяные вышки, символы американской промышленной мощи. И, возможно, активы Continental Trust.
Секретарша Форбса, элегантная женщина в строгом темно-синем костюме, встретила меня у входа в приемную.
— Мистер Стерлинг? Мистер Форбс ожидает вас. Прошу следовать за мной.
Я сделал последний глубокий вдох и направился в логово человека, который, возможно, держал ключи к тайне смерти отца Стерлинга и будущему финансовому коллапсу.
Секретарша открыла двери из полированного красного дерева, и я вошел в кабинет Генри Форбса.
Первое впечатление тут цврят простор и власть. Огромное помещение с высокими потолками, одна стена целиком из стекла с панорамным видом на Манхэттен.
Другие стены отделаны панелями из редких пород дерева и украшены картинами, которые даже мой неопытный взгляд определил как оригиналы импрессионистов.
— Мистер Стерлинг! — Форбс поднялся мне навстречу из-за массивного письменного стола. — Рад наконец снова встретиться с вами.
Высокий худощавый мужчина лет пятидесяти, с ястребиным профилем и пронзительными серыми глазами. Седеющие виски и безупречно подстриженные усы придавали ему сходство с аристократом викторианской эпохи.
Рукопожатие крепкое, властное, но не демонстративно силовое. Жест человека, уверенного в своей позиции без необходимости ее доказывать.
— Благодарю за приглашение, мистер Форбс, — я ответил с точно выверенной степенью уважения, но без подобострастия.
— Присаживайтесь, — он указал на кресло у низкого столика в углу кабинета, где уже были разложены карты и чертежи. — Предпочитаю неформальную обстановку для творческих обсуждений. Кофе? Виски?
— Кофе, пожалуйста, — ответил я, занимая указанное место. — Для виски слишком рано, а для творческих обсуждений нужна ясная голова.
Форбс одобрительно кивнул и нажал кнопку на столе. Почти мгновенно появилась секретарша, получила распоряжение о кофе и бесшумно удалилась.
— Должен признать, я наслышан о вас, молодой человек, — Форбс сел напротив меня, закинув ногу на ногу. — Ваш стремительный взлет в «Харрисон и Партнеры» впечатляет. Особенно рекомендации по нефтяному сектору сенатору Бруксу весьма прозорливо.
