— Вы нашли упоминания термина «Анакондо» в документах? — спросил я, вспомнив запись в документах.
Она подняла голову, в ее глазах читалось удивление.
— Откуда вы знаете это название? Я наткнулась на него всего раз, в служебной записке Continental Trust, которую мне удалось увидеть мельком у моего источника. «Операция Анакондо», без подробностей.
— Я слышал это название в разговоре Харрисона с одним из партнеров, — солгал я. — Они замолчали, когда заметили меня.
Мы замолчали, когда официант подошел предложить десерт. Оба отказались.
— Уильям, — тихо сказала Элизабет, когда мы снова остались одни. — Думаю, мы могли бы объединить усилия. У вас доступ к внутренним документам фирмы, у меня сеть информаторов и журналистские методы расследования. Вместе мы могли бы раскрыть правду о Continental Trust и… — она запнулась, — о том, что случилось с вашим отцом.
Я смотрел в ее искренние глаза и чувствовал себя мошенником. Она видела во мне Уильяма Стерлинга, ищущего справедливости для своего отца.
А я был Алексом Фишером, человеком из будущего, преследующим свои цели. Но наши интересы действительно совпадали, и ее помощь могла быть неоценимой.
— Я согласен, — сказал я. — Но мы должны быть предельно осторожны. Continental Trust могущественная организация с связями на самом верху.
— Я умею хранить секреты, — улыбнулась она. — И защищать свои источники.
Музыканты объявили последнюю композицию вечера, медленную, чувственную мелодию.
— Потанцуем? — неожиданно для себя предложил я.
Элизабет выглядела удивленной, но с улыбкой приняла мою руку.
На маленьком танцполе было всего несколько пар. Я осторожно обнял Элизабет за талию, чувствуя тепло ее тела через тонкую ткань платья. Мы начали медленно двигаться в такт мелодии.
— Вы полны сюрпризов, мистер Стерлинг, — тихо сказала она. — Никогда бы не подумала, что серьезный финансовый аналитик умеет так хорошо танцевать.
— У меня было хорошее образование, — улыбнулся я, мысленно благодаря танцевальный класс в корпоративной школе XXI века. — И я полон сюрпризов.
Когда музыка закончилась, мы еще несколько секунд стояли близко друг к другу, словно не желая разрывать контакт. Наконец я предложил проводить ее домой.
Ночной Нью-Йорк встретил нас прохладным бризом и звездным небом. Мы шли по затихающим улицам Гринвич-Виллидж, обсуждая дальнейшие шаги в нашем расследовании. Я предложил встретиться через два дня у нее, чтобы более детально изучить ее материалы.
Дойдя до угла, где можно было поймать такси, мы остановились под тусклым светом уличного фонаря. В этот момент Элизабет повернулась ко мне и, поднявшись на цыпочки, легко поцеловала в губы.
Это короткий поцелуй, но в нем чувствовалось обещание чего-то большего.
— До встречи, Уильям, — тихо сказала она. — Берегите себя.
Я смотрел, как ее такси удаляется по темной улице, и испытывал странную смесь эмоций. Радость от развивающихся отношений с умной, красивой женщиной. Воодушевление от продвижения в расследовании Continental Trust. И тревогу, глубокую тревогу.
Впрочем, надолго погрузиться в эти мрачные мысли не получилось. Такси остановилось, Элизабет вышла наружу.
— Я не могу ждать так долго, — сказала она. — Пойдемте сейчас…
Квартира Элизабет располагалась на третьем этаже старого кирпичного дома в Челси, айона, еще не обретшего ту богемную славу, которую я знал из своего времени, но уже привлекающего художников, писателей и интеллектуалов среднего достатка.
Я стоял перед ее дверью, сжимая в руке папку с документами, и испытывал странное колебание. Идея продолжить совместное расследование с профессиональной журналисткой безупречная с логической точки зрения.
У нее навыки и связи, которых не хватало мне. Но после нашего поцелуя ситуация усложнилась. Мы переступали границу профессиональных отношений, а это всегда повышало риски.
— Ну же, проходите, — улыбнулась девушка, отступая в сторону. — Я приготовлю вам кофе.
Дверь открылась почти сразу.
Квартира полностью соответствовала хозяйке. Компактная, функциональная и наполненная интеллектуальной энергией.
Вместо обычных для женского жилища предметов декора стены украшали газетные вырезки, карты и фотографии, соединенные красными нитями. Один угол гостиной полностью превращен в рабочее пространство. Большой стол с пишущей машинкой Underwood, стопки блокнотов и папок, картотека с разноцветными ярлычками.
Запах свежесваренного кофе наполнил воздух, смешиваясь с ароматом типографской краски и бумаги.
— Присаживайтесь, — Элизабет указала на небольшой диван у стены. — Простите за беспорядок, я не ожидала гостей… По крайней мере, обычных гостей, — добавила она с легкой улыбкой.
— Это не беспорядок, это рабочая обстановка, — ответил я, опуская документы на журнальный столик. — Впечатляющая система.
Она направилась к маленькой кухне, отделенной от основного пространства лишь барной стойкой.
— Кофе? Предупреждаю, он крепкий.
— С удовольствием.
