«Источник в Continental Trust упомянул „Операцию Анакондо“, секретный проект высшего руководства. Связан с долгосрочным финансовым планированием. Крайняя степень секретности. Источник отказался говорить подробнее, выглядел напуганным.»
— Вы упомянули это название в «Синей птице», — сказала она. — Откуда вы о нем знаете?
Я решил поделиться с ней частью правды.
— Видел его в документе, который Харрисон показывал одному из партнеров. Когда они заметили меня, сразу убрали бумаги.
— А что было в документе? — в ее глазах зажегся профессиональный интерес.
— Я видел только фрагмент. Что-то о «стратегическом накоплении резервов» и «подготовке к фазе активной консолидации». Звучит как подготовка к серьезным финансовым операциям.
Элизабет быстро сделала запись в блокноте.
— Это подтверждает мои подозрения, — сказала она, откладывая ручку. — Continental Trust готовится к чему-то крупному. Возможно, они планируют серию поглощений или ценовых манипуляций.
— Или готовятся к экономическому спаду, — осторожно предположил я.
Она взглянула на меня с интересом.
— К спаду? Вы действительно верите, что рынок может рухнуть, несмотря на весь этот оптимизм?
— Посмотрите на цифры, Элизабет, — я перешел на свой лекторский тон. — Маржинальная торговля достигла беспрецедентных объемов. Люди покупают акции, внеся лишь десять процентов от их стоимости, остальное — кредит. Пирамида долга растет с каждым днем. Коэффициент P/E для многих компаний превышает все разумные пределы. Это классический пузырь.
Она смотрела на меня с возрастающим интересом.
— И когда, по-вашему, этот пузырь лопнет?
Я мысленно одернул себя, напоминая, что не должен быть слишком точным.
— Сложно сказать. Может, через несколько месяцев, может, через год. Но признаки перегрева рынка налицо.
— А если Continental Trust тоже это видит? — задумчиво произнесла Элизабет. — Что если «Анакондо» — план по извлечению выгоды из грядущего краха?
— Именно так поступают самые умные хищники, — кивнул я. — Они не просто реагируют на кризис, они готовятся к нему заранее. И судя по вашим документам, Continental Trust уже отрабатывал тактику на отдельных компаниях.
Элизабет поднялась и подошла к стене расследования, прикрепляя новую карточку с надписью «Подготовка к рыночному краху?»
— Это меняет всю картину, — произнесла она. — Если мы сможем доказать, что Continental Trust не только предвидит, но и готовится использовать экономический крах в своих интересах, это будет сенсация.
Я подошел к ней, глядя на разрастающуюся схему связей.
— Но нам нужны неопровержимые доказательства. Косвенных улик недостаточно для такого серьезного обвинения.
— Я знаю, — она повернулась ко мне. — Поэтому нам нужно объединить усилия. У вас есть доступ к внутренним документам «Харрисон и Партнеры», у меня сеть информаторов и журналистские методы расследования.
Мы стояли близко друг к другу, и я почувствовал, как между нами возникает не только интеллектуальная, но и эмоциональная связь. Работая вместе, мы могли раскрыть тайну Continental Trust, узнать правду о смерти отца Стерлинга и одновременно подготовиться к грядущему краху рынка.
— Мы должны быть предельно осторожны, — сказал я. — Если то, что мы подозреваем, правда, то Continental Trust не остановится ни перед чем, чтобы защитить свои планы.
— Я привыкла к рискам, — Элизабет храбро улыбнулась. — Журналистское расследование — не прогулка в парке.
— Здесь речь может идти о большем, чем просто угрозы или шантаж, — серьезно сказал я. — Если они действительно причастны к смерти моего отца и других предпринимателей…
Элизабет задумчиво кивнула, затем подошла к большому деревянному столу, заваленному документами.
— Давайте систематизируем то, что у нас есть, — предложила она, усаживаясь за стол. — И составим план дальнейших действий.
За следующие несколько часов мы полностью погрузились в работу, потеряв счет времени. Элизабет достала большой лист бумаги, и мы начали создавать хронологическую карту событий, связывающих Continental Trust, Харрисона и смерть отца Стерлинга.
Факты, собранные по отдельности, казались мелкими и незначительными. Но объединенные на одной схеме, они складывались в тревожную картину. Фабрика Стерлинга лишь один из многих активов, приобретенных Continental Trust после смерти их владельцев при подозрительных обстоятельствах.
— Смотрите, — Элизабет протянула мне пожелтевшую вырезку. — Джозеф Фридман, владелец сталелитейного завода в Питтсбурге. Погиб в автомобильной катастрофе в 1926 году. Через месяц его активы купила компания, связанная с Continental Trust. То же самое с Робертом Хиггинсом, угольным магнатом из Западной Вирджинии. «Несчастный случай» в шахте.
Я изучал документы, испытывая странное чувство. Как человек из будущего, я привык считать крах 1929 года неизбежным историческим событием, результатом слепых экономических сил.
Но что если это было не совсем так? Что если кто-то сознательно манипулировал рынком, готовясь извлечь максимальную выгоду из краха?
