После обеда я отправился на биржу под предлогом изучения рыночных тенденций для клиентов «Стерлинг, Харрисон и Партнеры». Величественное здание Нью-Йоркской фондовой биржи, как всегда, напоминало о мощи американского капитализма. Мраморные полы, высокие потолки, постоянный гул голосов и стрекот тикерных аппаратов.
Я неторопливо прогуливался по залу, останавливаясь у разных постов, но особое внимание уделил секции, где торговались акции авиационных компаний. Lockheed демонстрировала стабильность. Двадцать три доллара и двенадцать центов за акцию, минимальные колебания в течение дня.
В течение следующих двух часов я наблюдал, как мои агенты последовательно размещали ордера на покупку через разных маклеров. Никто не опознал бы в этих людях членов одной команды. Они не обменивались взглядами, не приветствовали друг друга, каждый выглядел самостоятельным игроком, следующим собственной стратегии.
К концу торговой сессии мы аккумулировали примерно двадцать тысяч акций через пятнадцать разных брокерских контор в четырех городах. Это составляло около пяти процентов свободно торгуемых акций компании, достаточно для существенной прибыли, но недостаточно для привлечения нежелательного внимания.
В течение следующего дня мы продолжили накопление позиции, используя маржинальные счета с разными коэффициентами кредитного плеча. К закрытию торгов в среду наша суммарная позиция достигла пятидесяти тысяч акций, что в денежном выражении составляло примерно один миллион двести тысяч долларов. С учетом маржинального кредитования мы задействовали лишь четыреста тысяч наличных из пятисот, оставив сто тысяч как подушку безопасности.
Цена к концу дня составила двадцать четыре доллара за акцию, небольшой рост, вызванный нашими покупками, но все еще в пределах нормальных рыночных колебаний.
Вечером я поговорил с О’Мэлли, чтобы обсудить последние приготовления.
— Все готово, босс, — доложил он, разложив на столе карты с отмеченными локациями наших агентов. — Завтра в полдень каждый будет на позиции.
— Отлично, — я потер подбородок, анализируя возможные сценарии. — Ключевой момент не продавать слишком быстро после объявления. Нужно дать рынку время поглотить новость и полностью переоценить акции.
— А если утечка уже произошла? — с тревогой спросил О’Мэлли. — Если кто-то опередил нас?
— Тогда мы увидим резкий рост еще до объявления, — ответил я. — В этом случае придется действовать по запасному плану, быстро продавать все, пока ситуация не ухудшилась.
Но мои опасения оказались напрасными. Утро четверга не принесло значительных изменений в котировках Lockheed. Рынок оставался в неведении относительно грядущего контракта.
В одиннадцать тридцать я занял стратегическую позицию в зале биржи, в непосредственной близости от поста, где торговались акции Lockheed. Мои агенты, разбросанные по залу, внешне никак не взаимодействовали со мной, но каждый знал свою роль в предстоящем спектакле.
Ровно в полдень электрический телеграф забился в лихорадочном ритме. Лента выплевывала новость о контракте между Lockheed Aircraft Corporation и ВМФ США на сумму восемь миллионов долларов, крупнейшем авиационном контракте года.
Эффект оказался даже более впечатляющим, чем я предполагал. Акции Lockheed мгновенно взлетели на пять долларов, с двадцати четырех до двадцати девяти, затем продолжили рост. К часу дня цена достигла тридцати пяти долларов, а объем торгов превысил обычный показатель в десять раз.
Маклеры кричали, размахивая руками, передавая ордера через посыльных. Эйфория охватила торговый зал. И в этой контролируемой панике я начал первую фазу выхода из позиции.
Легким кивком я подал сигнал первому агенту. Тот немедленно передал ордер на продажу пяти тысяч акций по текущей рыночной цене. Через пятнадцать минут такой же сигнал получил следующий агент. К двум часам дня мы продали треть нашей позиции по средней цене тридцать семь долларов за акцию.
К концу торговой сессии акции Lockheed закрылись на отметке сорок один доллар пятьдесят центов. Рост на семьдесят пять процентов за один день.
Оставшиеся у нас тридцать пять тысяч акций теперь стоили почти полтора миллиона долларов. Даже с учетом частичной продажи мы уже превысили ожидания Лучиано.
Следующим утром ажиотаж продолжился. Газеты пестрели заголовками о контракте, аналитики повышали прогнозные оценки для Lockheed. К одиннадцати утра цена достигла сорока пяти долларов за акцию.
Я дал сигнал к завершению операции. В течение следующих трех часов мы методично распродали оставшиеся акции, используя шесть разных брокерских контор. К моменту закрытия торгов в пятницу наша позиция была полностью ликвидирована со средней ценой продажи сорок три доллара за акцию.
