Элизабет села на диван, обхватив ладонями чашку, словно согреваясь ее теплом.
— Знаешь, что меня убедило в твоем обмане? — спросила она вдруг. — Не отсутствие европейских связей Continental Trust. Не тупиковые следы. А то, что все документы, которые ты мне дал, были слишком идеальными. Слишком гладкими. В реальном расследовании так не бывает.
Я опустил глаза.
— Прости.
Она долго смотрела на меня, словно пыталась разглядеть истину в моем лице.
— Если ты хоть раз еще солжешь мне…
— Никогда больше, — заверил я ее. — Мы в этом вместе. До конца.
Ее взгляд смягчился.
— Расскажи мне все, — попросила она. — Настоящий план. Всю стратегию.
И я рассказал. О встречах с представителями Continental Trust, о перемирии, которое я заключил, чтобы выиграть время. О тщательном сборе информации изнутри. О создании сети инвестиционных трастов, которые не только приносили деньги, но и позволяли отслеживать финансовые потоки противника.
По мере моего рассказа напряжение в ее позе постепенно таяло. Она задавала точные, профессиональные вопросы. Делала пометки в блокноте.
— Это опасно, Уильям, — сказала она, когда я закончил. — Ты играешь с огнем.
— Знаю. Но другого пути нет.
Она отложила блокнот.
— И что теперь? Теперь, когда я знаю правду?
— Теперь мы работаем вместе. По-настоящему, — я придвинулся ближе. — Твои журналистские навыки, мой доступ к инсайдерской информации. Вместе мы сможем не только раскрыть их заговор, но и сорвать его. Но только ты не должна действовать одна, без согласования со мной.
Элизабет смотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. Затем произнесла:
— Тебе предстоит долго восстанавливать мое доверие.
— Я знаю, — ответил я. — И готов работать над этим.
Приглушенный свет настольной лампы отбрасывал мягкие тени на ее лицо. Снег за окном усилился, создавая иллюзию отрешенности от внешнего мира. Мы были одни в этом маленьком островке тепла и света.
— Я скучал по тебе, — произнес я тихо. — Каждый день, пока ты была в Европе.
Уголок ее губ дрогнул в намеке на улыбку.
— Не думай, что можешь так легко вернуть мое расположение.
— Я не рассчитываю на легкость.
Она вздохнула и поставила чашку на стол.
— Ты невыносим, Уильям Стерлинг. И все же, я тоже скучала.
Я осторожно протянул руку, касаясь ее плеча. Она не отстранилась. Поощренный этим, я скользнул ладонью вверх, к ее щеке. Наши взгляды встретились.
— Я действительно хотел защитить тебя, — прошептал я. — Может быть, выбрал неправильный способ, но…
Элизабет остановила меня, приложив палец к моим губам.
— Достаточно слов. Докажи делом.
В ее глазах сменялись противоречивые эмоции: недоверие, гнев, тоска, желание. Я наклонился и осторожно коснулся ее губ своими. Она ответила, сперва сдержанно, затем с нарастающей страстью.
Ее руки скользнули под мой пиджак, помогая его снять. Мои пальцы запутались в ее волосах.
Прикосновения становились настойчивее, поцелуи глубже. Два месяца разлуки, напряжения, недоверия растворялись в жаре нашей близости.
— Если предашь меня снова… — прошептала она между поцелуями.
— Никогда, — заверил я, увлекая ее в сторону спальни. — Мы партнеры. До конца.
Слабый свет уличных фонарей проникал сквозь занавески, играя на обнаженных плечах Элизабет. В ее глазах все еще читалась настороженность, но уже смешанная с нежностью.
Она выбрала довериться мне, снова. И я поклялся себе оправдать это доверие. По возможности, конечно. Потому что даже сейчас, в самый разгар страстей, я сохранял холодную голову и играл раскаяние.
Ночь разворачивалась медленно, как драгоценный свиток. Каждое прикосновение, каждый шепот, каждый вздох возвращали то, что мы едва не потеряли. Близость, интимность, понимание.
— Мы в этом вместе, — повторил я, обнимая Элизабет в темноте. — Что бы ни случилось дальше.
Она прижалась теснее, положив голову мне на грудь.
— Вместе, — согласилась она. — Но больше никаких секретов. Никаких попыток отстранить меня, защитить, контролировать. Я не фарфоровая кукла, Уильям.
— Знаю. Ты самая сильная женщина, которую я встречал.
За окном продолжал падать снег, укрывая Нью-Йорк белым одеялом. Рождественские огни мерцали вдалеке. Я закрыл глаза, не желая, чтобы Элизабет прочитала то, что у меня на уме на самом деле.
Серое декабрьское утро застало меня на пороге квартиры Элизабет. Мы провели вместе бурную ночь, но теперь обо всем этом нужно забыть.
Предстоял важный день. Я поправил галстук, бросил последний взгляд на спящую фигуру под одеялом и тихо прикрыл дверь спальни.
Времени оставалось в обрез. Сверившись с часами, я направился прямиком к новому универмагу Фуллертона. Рождество приближалось стремительно, и сегодняшнее открытие магазина рассчитано именно на предпраздничную лихорадку покупок.
Вместо О’Мэлли сеголня меня подвозил шофер Прескотта, молчаливый мужчина лет сорока. Машина остановилось в двух кварталах от здания, дальше проехать мешала плотная толпа.
Декабрьский снег скрипел под ногами, морозный воздух пощипывал лицо, а в небе кружились редкие пушистые хлопья. Идеальная погода для рождественского шопинга.
