Женщина постарше, в ней угадывалась мать девушки, те же тонкие черты лица, уже изрезанные морщинами забот, выпрямилась еще сильнее, если это было возможно.
— О, тот самый Стерлинг? Простите за беспокойство. Этот джентльмен уже объяснил, что мы, скорее всего, не подходим под ваши требования, — ее голос звучал мягко, с легким акцентом Среднего Запада. — Уже уходим.
— Нет, пожалуйста, — вмешалась девушка, и я заметил нотки отчаяния в ее голосе. — Мы проехали весь путь из Бруклина. Хотя бы выслушайте нас.
— Конечно, — я указал на диванчик в углу приемной, подальше от ушей сотрудников. — Присаживайтесь, прошу вас.
Мы устроились в относительном уединении. Мать разгладила складки на платье, а дочь открыла сумочку и достала конверт, бережно завернутый в тонкий носовой платок.
— Меня зовут Кэтрин Деннинг, — представилась девушка, — а это моя мать, Элизабет Деннинг. Мы… у нас есть некоторые сбережения.
Так, что там в конверте? Впрочем, я уже и так догадывался об этом.
Кэтрин Деннинг положила конверт на столик между нами, как будто это был ценнейший артефакт.
— Пятьсот тридцать семь долларов и шестьдесят центов, — объявила она с гордостью, смешанной с неловкостью. — Это все, что мы смогли отложить за три года. Отец умер в двадцать шестом, и мы с мамой работаем на текстильной фабрике «Бруклин Гарментс».
Я почувствовал, как что-то сжалось в груди. Пятьсот тридцать семь долларов и шестьдесят центов. Сумма, которую я мог спустить на одну бутылку шампанского, не задумываясь. Для них это были годы экономии, отказов от самого необходимого.
— И вы хотите инвестировать эти деньги? — спросил я, уже догадываясь, к чему это идет.
— Да, — Кэтрин подалась вперед. — Мистер Доусон, владелец бакалейной лавки на нашей улице, рассказал, что его сын заработал почти тысячу долларов за один месяц на акциях. А мистер Файнштейн, наш сосед, говорит, что сейчас самое время покупать. Он вложил все свои сбережения в Radio Corporation of America и утверждает, что к Рождеству утроит капитал.
— В нашем жилом доме только и разговоров, что о биржевых сделках, — добавила миссис Деннинг. — Даже молочник каждое утро хвастается своими инвестициями.
Они смотрели на меня с надеждой, ожидая, что я раскрою им секрет разбогатения, который, казалось, знали все вокруг. Это абсолютно точная картина финансового безумия, охватившего Америку перед крахом.
На мгновение я задумался. Что сказать им? Что через два месяца все эти хвастливые «инвесторы» потеряют свои последние центы? Что многие из них окажутся на улице?
— Мисс Деннинг, — я начал осторожно, — что вы знаете о фондовом рынке?
— Немного, — честно призналась она. — Я прочла несколько статей в «Ladies» Home Journal'. Они пишут, что сейчас новая эра, и каждая женщина должна стать финансово независимой через инвестиции.
— Понимаю, — я кивнул. — А каковы ваши долгосрочные планы на эти сбережения?
Мать и дочь переглянулись.
— Кэтрин давно мечтает открыть маленькое ателье, — ответила миссис Деннинг. — Она прекрасно шьет, не хуже мастеров в ателье на Пятой авеню. Но для начала дела нужен капитал на аренду помещения, покупку машинок, материалов…
— Если я смогу утроить наши сбережения, как мистер Файнштейн, то к весне у нас будет достаточно для старта, — добавила Кэтрин, и в ее глазах вспыхнула мечта.
Я подавил тяжелый вздох. Весной 1930 года, после краха, полстраны будет без работы, а эта амбициозная девушка надеется открыть свой бизнес.
— Мисс Деннинг, — я перешел на доверительный тон, — могу я дать вам несколько советов? Не как брокер, а как финансист, видевший несколько экономических циклов?
— Конечно, мистер Стерлинг, — она подалась вперед. — Для этого мы и пришли.
Я тщательно подбирал слова, чтобы не напугать их, но при этом донести серьезность ситуации:
— Рынок сейчас действительно на подъеме. Многие люди зарабатывают большие деньги, это правда. Но в финансах всегда есть один фундаментальный принцип: чем выше потенциальная прибыль, тем выше риск потери.
— Значит, это рискованно? — нахмурилась миссис Деннинг.
— Сейчас особенно, — я понизил голос. — Видите ли, рынок растет непрерывно уже много лет. Такой рост не может продолжаться бесконечно. История учит нас, что за каждым взлетом следует падение. И чем выше взлет, тем болезненнее падение.
Кэтрин прикусила губу:
— Но все говорят, что сейчас другое время. Новая эра…
— Каждое поколение верит, что оно особенное, что старые правила к нему не применимы, — я покачал головой. — Это опасная иллюзия. За последний год среднее соотношение цены акций к реальной прибыли компаний выросло с пятнадцати к одному до более чем тридцати к одному. А для некоторых популярных компаний, вроде RCA, о которой говорил ваш сосед, этот показатель превышает семьдесят к одному.
Видя их замешательство, я пояснил проще:
— Представьте, что вы покупаете швейную машинку Singer за семьдесят долларов, которая приносит вам всего один доллар прибыли в год. Сколько лет потребуется, чтобы окупить такую покупку?
— Семьдесят лет, — быстро ответила Кэтрин.
— Именно. Разве это разумная инвестиция?
