— И как относится к этому руководство? — спросил я, наблюдая, как монтажники ловко перемещаются по балкам на головокружительной высоте.
— Мистер Дэвидсон, наш главный инвестор, только подбадривает, — Бернстайн снова развернул чертежи, на этот раз показывая внутреннюю планировку. — Говорит, что процветание рабочих это залог процветания экономики. Планируем даже создать корпоративный инвестиционный фонд для сотрудников.
Мы поднялись еще на несколько этажей, где открывался потрясающий вид на Манхэттен. Внизу, как муравьи, сновали люди, автомобили ползли по Лексингтон-авеню, а вдали виднелись шпили других строящихся небоскребов.
— Видите вон тот кран? — О’Коннор указал на строительную площадку через два квартала. — Там возводят новую штаб-квартиру Chrysler Corporation. А за ним жилой комплекс на тысячу двести квартир. Вся эта часть города превращается в один большой строительный участок.
— А не подорожали ли материалы от такого спроса? — осторожно поинтересовался я.
— Еще как! — архитектор достал по нагрудному карману, где виднелся краешек записной книжки. — У меня все цены записаны. Сталь подорожала на двадцать процентов за год, цемент — на пятнадцать. Но застройщики готовы платить любые деньги. Спрос на офисные помещения опережает предложение, арендные ставки растут каждый месяц.
Мы спустились обратно на уровень улицы, где меня ждала еще одна показательная сцена. Возле временного офиса стройки толпилась группа хорошо одетых мужчин с портфелями, потенциальные арендаторы, которые уже заключали договоры на помещения в еще недостроенном здании.
— Это ваши коллеги, джентльмены из брокерских фирм с Уолл-стрит, — пояснил Бернстайн. — Хотят арендовать целый этаж под представительство. Предлагают тридцать долларов за квадратный фут в год, немыслимые деньги!
Один из посетителей, элегантный мужчина в дорогом пальто с меховым воротником, заметив нас, подошел ближе. Я его уже видел раньше.
— Вы, случаем, не мистер Бернстайн? — спросил он, протягивая визитную карточку. — Реджинальд Коулман, Coleman Associates. Мы готовы удвоить любое предложение конкурентов за пентхаус на последних этажах.
— Боюсь, сэр, все премиальные площади уже зарезервированы, — дипломатично ответил архитектор. — Но у нас есть отличные варианты на сороковом и сорок первом этажах…
Наблюдая за этой сценой, я почувствовал знакомую тяжесть в груди. Эти люди планировали будущее, строили карьеры, вкладывали сбережения, не подозревая о кризисе.
— Впечатляющий проект, мистер Бернстайн, — сказал я, когда мы отошли от группы арендаторов. — Когда планируется завершение строительства?
— К лету следующего года обещаем полную готовность, — архитектор гордо выпрямился. — Будет истинным символом американского процветания и инженерного гения!
Символом. Да, но совсем не того, о чем он думал.
Прощаясь с О’Коннором, я заметил, как тот пересчитывает пачку долларовых купюр, видимо, еженедельную зарплату одного из рабочих.
— Скажите, мистер О’Коннор, — не удержался я, — а что будет, если спрос на новые здания внезапно упадет?
Прораб удивленно поднял брови:
— Упадет? Да с чего бы это, мистер Стерлинг? Нью-Йорк растет как на дрожжах, народ богатеет, предприятия расширяются. Мой дед строил первые небоскребы в девяностых, отец в начале века, теперь я. Всегда была работа, всегда будет.
Он махнул рукой на кипящую вокруг стройку:
— У меня уже три контракта на следующий год подписано. Есть планы открыть собственную строительную контору, нанять бригаду побольше. Америка, сэр, еще не видела такого строительного бума!
Садясь обратно в автомобиль, я в последний раз оглянулся на поднимающийся каркас небоскреба. Металлические балки устремились в серое октябрьское небо, а рабочие, как альпинисты, карабкались по ним, полные уверенности в завтрашнем дне.
Через месяц большинство из них останется без работы. Через год этот недостроенный гигант станет одним из многих «призраков Манхэттена», замороженных проектов, напоминающих о разбитых мечтах эпохи джаза.
— В офис, Мартинс, — сказал я водителю, откидываясь на кожаное сиденье. — Хватит уже глядеть на это.
Мне надо снова проверить готовность к краху. И еще, мисс Говард сообщила, что меня срочно искал некий мистер Генри Форбс из Пенсильвании.
Ну наконец-то. Continental Trust высунула голову из окопа.
Остаток дня прошел в лихорадочной подготовке. Просмотрел документы, фиксируя все новые тревожные сигналы: очередное падение промышленного производства, слухи о проблемах в европейских банках, нервозность среди крупнейших инвесторов. Я корректировал портфели клиентов, ускорил вывод средств в золото и наличные, создавал дополнительные буферы безопасности.
Ближе к концу дня, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небоскребы Манхэттена в медные оттенки, мисс Говард постучала в дверь моего кабинета.
— Мистер Стерлинг, — ее голос звучал напряженно, — насчет звонка мистера Шварца. Он просил передать вам это лично. Сказал, что посылка придет вечером.
